Это была любимая часть в любой драке для людей знающих — мои парни бросились вслед, набивая фраги. Сразу видно людей опытных — если человек в доспехе, то нет особого смысла бить ему в спину или по шлему — только добавишь мотивации к бегу. А доспех, скорее всего, не пробьешь. Надо резать задницу и ноги — обычно эти части броней не прикрыты.

Я осмотрелся. Ужасная суматоха и беспорядок. Мне не нравится.

— Далеко от лестницы не отходить, — сказал я. Подождал, пока мой приказ трубным эхом продублировал Сперат. — Собираемся вокруг меня!

Надо оценить потери и… И дать людям пограбить — многие уже деловито развязывали шнуровки доспехов на убитых, не забывая тщательно при этом шмонать трупы. Раненые орали. Раненые!

— Раненых ко мне! — заорал я.

Глава 13

Вы же люди⁈

Мы отделались на удивление легко — всего трое убитых. Не считая тетки, которая упала вниз в самом начале, еще одного умудрились ткнуть под слишком короткую кольчужку мечом в печень и он потихоньку умирал, и одному бедолаге вбили в глаз лезвие, сразу наглухо. Человек с глубокой проникающей раной в боку априори считался мертвецом, так что на меня особо не рассчитывали, уже записав его в мертвецы. Кроме него, других серьезных раненых не было — порезы и ушибы люди споро залечили сами. Что очень кстати, поскольку маны у меня, после чудес с персиковой рассадой, было на донышке.

Причина столь низких наших потерь была проста — в полной мере себя проявили рыцари. Кроме Дуката, с его магией самоусиления, отличились и остальные. Ледяная крошка в упор работает не хуже дробовика, а даже слабенький огневик с боевым топориком становится очень неудобным противником, когда на тебе горит одежда. Эффективность этих магических фокусов, довольно скромных по меркам семьи Итвис, для остальных в ближнем бою была сравнима с короткостволом.

Как в американской поговорке: «Бог создал людей. А полковник Кольт сделал их равными». Вот только в этом мире полковника Кольта не случилось, а Император раздал магические пушки не всем. Ладно, все же револьвер, конечно, понадежней будет. И поубойней, наверное, тоже. У каждого из пошедших со мной рыцарей маны хватало на два-три «условных» выстрела. Но этого хватило, чтобы продемонстрировать мне со всей наглядностью, почему такие как они, живут наверху, едят досыта и ездят на конях. Потому что могут убить человека почти так же легко, как если бы у них с собой всегда был обрез. А у остальных нет.

Нападавшие потеряли больше полутора десятка человек. Это много — теперь мне казалось, их с самого начала было сильно меньше, чем нас. Откуда только такая самонадеянность? Впрочем, мне же самому уже полдня льют в уши, какие подземники страшные. Если им рассказывают тоже такое, только годами, то не удивительно если они и сами в себя поверили.

Помимо дохлых подземников, в наши руки попались и шестеро живых. В разной степени целости. Броню с них сорвали, а тряпками побрезговали — что говорит много и о том рванье, в котором были пленники, и о резко повысившемся уровне благосостояния моей пехтуры. Разве что с нескольких стянули штаны, разорвали на полосы и связали им руки. Гвена оттащила одного в сторону и сейчас ковыряла его ножиком, задавая вопросы. Он отчаянно вопил, она смеялась. Сперат сторожил остальных пленников.

— Сеньор Магн, вы только посмотрите, какие интересные штуки, — подошел ко мне Леонхарт. Он показал небольшую глиняную штуковину, размером с персик, которая болталась почти у каждого подземника на боку.