— Не знаю. Надо не иметь мозгов и желания жить, чтобы войти в неё. Оттуда мало кто возвращается.

Я снова внимательно осмотрел широкую лестницу, залитую светом. И почти скрытый в тени ряд колонн шикарного здания за ней. И громко сказал:

— А что парни! Раз уж мы здесь, зайдем, посмотрим, что там за сокровищница такая?

И не дожидаясь ответа, я шагнул в направлении Имперской сокровищницы. Я, похоже, немного помял доспехи в сочленениях, пока бегал по Водному Залу. Теперь они скрипели и лязгали при движении. А латные ботинки грохотали при каждом шаге. Вдобавок, еще и тяжеленный бронзовый меч за спиной звенел, ударясь о кирасу. Я шумел и стучал как паровоз. Но даже так я без труда расслышал одобрительный гул и топот уверенных шагов за спиной. Да, Вокула был прав. Нет человека надежнее, чем тот, чья верность обеспечивается его алчностью.

Глава 16

Сложности кладоискательства

Иногда имя это просто имя. Как у обычных людей. Иногда имя это капитал. Как у Сперата или актеров моего мира. Иногда имя это сила. Называя его ты можешь угрожать или наоборот, отвести от себя угрозу. Как имя «весового» на районе, или моё имя в этом мире. Почти всегда это будут три разных имени, потому что слишком большая известность не нужна силе, а если нет силы и денег, то трудно стать известным.

С местами всё по другому. В моем мире для кого-то лондонский «Сити» центр всех денег, а для кого-то тесный анклав старых зданий, посредственная туристическая достопримечательность. В этом мире то, что Горун назвал «Сокровищницей» тоже действовало на людей по разному. Не могу сказать, что подземник до этого проявлял чудеса самообладания, но и трусом его назвать было нельзя. И все же, он трясся от страха. Даже несмотря на отек, его зубы стучали а руки тряслись, как будто он оделся по летнему и уже полчаса ждет автобус промозглым октябрьским утром. Взгляд метался, дыхание было неглубоким и частым. Подозреваю, давление у него было как у американского пилота, сажающего самолет на палубу авианосца.

И чем больше мы углублялись внутрь этого строения, тем сильнее бедолага впадал в панику. И это было особенно хорошо видно на фоне остальных моих людей — весело перекидывающихся шутками и подначками, улыбающихся, собранных и внимательных но полных энтузиазма. Они шустро и споро разбились на тройки-четверки и тщательно обшаривали многочисленные комнаты этой «сокровищницы» не нуждаясь ни в каких особых указаниях. Горун стал бесполезен, на все вопросы твердя «не знаю» и прося меня уйти из этого места. Связав подземника и сдав его в «обоз», я избавился от его испуганной рожи. Чтобы не мешал мне не торопясь продвигаться вперед.

Его страх пока не был обоснован, ведь мы не встретили ничего особо пугающего.

Пара вендикатов — тусклые, едва заметные фигуры, слабо светящиеся зеленым светом. Они бросились на нас недалеко от входа, в большом зале, среди леса великолепно обработанных колонн. Их развеяли так же легко и походя, как деревенский пацан срубает палкой стебель крапивы. Чуть позже мы нашли их источник — в основном, по запаху. Десяток тел раскиданные среди колонн, несколько в одной из комнат. Следы схватки, закончившейся резней. Тела были уже частично скелетированные — над ними хорошо поработала местная живность. Были еще видны остатки плоти, облепленные светящимися личинками местных жуков-светляков. Целый рой их вспорхнул с тел, потревоженный вошедшими, заполнив комнаты как конфетти. Красиво. Если забыть, на чем они так процветают. Вообще местной экосистеме было очень по вкусу мясо — тела проросли светящейся синим грибницей и бледными, похожими на поганки, плодовыми телами грибов, вокруг шустрили всякие многоножки.

Красивая мерзость отвратительно вдвойне. Я побрезговал подходить ближе. Как и многие другие. А вот Леонхарт проявил удивительную невозмутимость.