— Ждите здесь! — рявкнул я свите. — Я говорю с женой, никого не подпускать.

Покинув свиту, я с Адель отошел в сторону. Одна из её служанок достала бутыль из под вина и протянула мне. Внутри был лепесток Светоцветка. В воде.

— Мы взяли несколько отростков, — залепетала служанка…

— Оставь их и иди, — велела ей Адель. После чего она по очереди подавала мне бутыли с цветком, я брал их в руки и заставлял прорасти из каждого листочка крохотные корни. Прямо в воду. Это было не трудно. Я бы мог так рассаду на десять соток приготовить. Лечить было куда сложнее и маны тратилось раз в сто больше. Но я не торопился. Вполголоса мы обсуждали с женой создавшееся положение.

— Не думаю, что стоит сейчас уходить. Следует лишь ограничить использование факелов и обустроить лагерь, — сказала Адель. — Эти люди с оружием словно браконьеры в лесах Адвес. Их легко обратить в бегство, когда они еще только намереваются войти в графский лес. Они опасны, когда возвращаются с добычей, но и тогда можно заставить их бежать, бросив часть добычи, лишь показавшись им на глаза. Но если встретить их в лесу, когда они только начали охоту, и только расставили ловушки, это значит обязательно нарваться на стрелу или удар копья из замады. Ведь тогда они сражаются не за зайца в своем мешке, а за тушу кабана, или даже лапу Кокатриза в своих мечтах.

Я задумчиво покрутил бутылку в руках. Посмотрел сквозь неё на свет лампы на поясе Адель. Я зря отношусь к своей пехтуре, да и к рыцарям, как друзьям или сотрудникам. Некоторые из них, может даже многие, мне лояльны. Но это люди с совсем другой картиной мира. В которой нет абстрактной верности идеалам или государствам. А договор, скрепляющий наши отношения, можно и пересмотреть. Да и сами люди не обычные. Как минимум, это такие люди, которые готовы рисковать своей жизнью и убивать за деньги. И сейчас они распаляют свое воображение сокровищами. Может, я рановато отмахнулся от возможности бунта?

— Сколько ты им предложила, чтобы они пошли с тобой? — спросил я жену.

— Три месячных платы, — коротко ответила она.

Тосно. Тут еще и срез, так сказать, общества, своеобразный. Кто-то, может, и в самом деле пошел на это ради меня. Однако, я уверен, большинство было готово драться против целого города просто за горсть серебряных сольдо. Не стоит испытывать силу их алчности. Я мельком взглянул через плечо. Первые поисковые партии уже возвращались. Они были уставшие, и очень злые. Никогда не видел их злыми. Собранными, готовыми к драке, испуганными — да. Злыми — нет. Действительно, остается только разбить лагерь и ждать, пока они не налазятся тут вдоволь. И, совершенно точно, половина заблудиться в этом лабиринте…

— Нет тут ничего. Даже штукатурку со стен почти везде соскоблили. Наверно заново пережгли, — ворвалась в мои размышления выскочившая из тьмы Гвена. — Все вынесено. Я и вниз, и вверх смоталась. Дальше надо идти. Я еле вас нашла, хорошо хоть твоё дурачье гремит и орет на половину подземелья…

Она раздраженно взмахнула своим костяным мечом в их сторону, подчеркивая свои слова.

— Помолчи, — сказал я и закрыл глаза. Надо подумать.

Все это здание мне что-то напоминало. Но это было никак не связано с тем, что ворочалось внутри меня после Сердца бога. И справочник Магна молчал. Нет, это было что-то мое, личное. Пришлось напрячься, чтобы понять. Торговый развлекательный центр и офисное здание. Вот что это такое. Только построено безумными таджиками без оглядки на план и здравый смысл. И что это дает? Это понимание есть у меня, но нет у местных. Что есть в офисном здании такого, о чем могут не знать местные? Квартиры люкс на верхних этажах? Я их уже видел, разграблены.