Нукер пожал плечами.

    – Ну, есть и другие инвесторы. К тому же с чего вы взяли, что ХАК уйдет? Это неправильный вывод, мистер Каргин. Вы русский, с вами тяжело договориться – Таймазов вот так и не понял, о чем вы печетесь, о корпорации своей или о рухнувшей империи. С американцами проще, у них подобных предрассудков нет… И еще одно: вы вмешались во внутренние дела Турана, пообещали поддержку Таймазову и президентскому племяннику, вызвали целый самум в Курултае. Это президенту не понравилось. Так и так, вы нежелательная фигура, которую лучше убрать с доски. Разумеется, случайно – мы ведь не допустим, чтобы в ХАК на нас обиделись. А потому…

    Он собирался продолжить свою речь, но в этот момент Каргин привстал и с разворота грохнул ножками кресла о стенку камина. Кресло оказалось прочным; понадобился второй удар, затавивший сиденье расстаться со спинкой, а подлокотники – с сиденьем. Веревки соскользнули с рук Каргина, ноги освободились, и он прыгнул на Дантазова, нацелившись в висок, убойное место, но не попал – костяшки сомкнутых пальцев пришлись пониже, в челюсть. Нукер хрипло выдохнул и, кажется, потерял сознание. Но добивать его было некогда; схватив одно из кресел, Каргин запустил им в окно, вышиб переплет вместе со стеклами и сунул руку под пиджак поверженного врага.

    Там не нашлось оружия! Ни пистолета, ни револьвера, ни даже дубинки! Какая-то металлическая коробка, никелированный контейнер размером в две ладони…

    В дверь уже ломились с воплями гвардейцы, размахивали стволами, хищно щерились, и было их не меньше семи или восьми. Каргин метнулся в другую сторону, к окошку, навстречу ему полезли с веранды охранники, кто-то сунул прикладом под дых, чье-то горло хрустнуло под его пальцами, нож или острие штыка скользнуло по рубашке. Один из противников прыгнул ему на спину и попытался сдавить шею; Каргин ударил его локтем, услышал, как трещат ребра, ударил снова, но битва была безнадежно проиграна. Двое повисли на его плечах, третий кинулся в ноги, и через мгновение его свалили на пол. Упал он удачно, боком, придавив гвардейца, вцепившегося в правое плечо; тот обмяк, Каргин потянулся к штык-ножу, и в это время ему набросили веревку на ноги. Дернули, потянули по гладкому паркету, занесли приклады…

    – Не сметь! – Нукер, придерживая челюсть, с трудом поднимался на ноги. – Не сметь! Кости ему переломают, но не сейчас и не здесь! – Он добавил что-то по-турански, и руку Каргина заломили на спину.

    Он видел, как приближается Дантазов, неся на ладони блестящий контейнер, как открывает коробку, вытаскивает шприц. Потом почувствовал, как зажимают кожу – пальцы у Нукера были сильные, жесткие.

    Укол… Прямо в вену, гад! – успел подумать Каргин. Затем по телу разлилось тепло, и он погрузился в темноту беспамятства.

    * * *

    Интермедия. Ксения

    Они собрались у костиной постели вчетвером – Флинт, Сергеев, Рогов и Максим Олегович, переводчик, которого все называли Максом. О Ксении, может быть, забыли, а может, уже считали своей – как сидела она у дверей в лоджию, так там и осталась. Лица у всех тревожные, а голос Макса, который то на русском, то на английском говорил, заметно подрагивает.

    – Сообщение от мистера Ягфарова, – произнес Флинт, покусывая толстую нижнюю губу.