Синклер помолчал, обдумывая мои слова.

— И что же ты собираешься ему предложить?

— Я попросил, чтобы он приехал и занялся предложениями Бенджамина.

— Подожди-ка, — сказал он. — Это же твоя работа.

— Это работа президента «Синклер Телевижн», — поправил я его.

— Но ведь ты все еще президент.

— В том-то и состоит моя ошибка, — сказал я. — Когда я принял твое предложение стать президентом «Синклер Бродкастинг», мне надо было поставить человека на свою прежнюю работу. Сейчас уже «Синклер Телевижн» пора иметь нового президента.

— А ты чем будешь заниматься?

— Тем же самым, чем и ты, когда был на моем месте — сказал я. — Сводить всех с ума.

Он рассмеялся и встал. Направился к двери, но затем повернулся.

— Приедешь в воскресенье в Гринвич на ужин? — спросил он. — Там лежит чудесный снег.

— Конечно. Если не улечу на побережье.

Он кивнул.

— И вот еще что.

— Да?

— Ты уже решил, когда мне уходить на пенсию?

— Когда тебе исполнится шестьдесят пять, — тут же ответил я.

Он засмеялся и вышел. Я посмотрел на закрытую дверь и улыбнулся. Он проиграл эту битву, но выиграл войну. Он был гораздо умнее меня. Внезапно я понял, что он получил все, что хотел.

Было уже темно, когда я вышел из здания, поэтому я не заметил ее. Я уже садился в машину, когда она хлопнула меня по плечу.

— Допоздна работаешь, мистер Гонт.

Я обернулся. На этот раз на ней была другая шуба, из лисы, капюшон закрывал почти все лицо, и я видел только глаза — темные и сияющие.

— Я с пяти часов тебя жду, — призналась она.

— Ну и напрасно, поднялась бы наверх.

— Ты не поверишь, я боялась.

— Чего?

— Что ты не захочешь меня видеть.

— Но это было бы лучше, чем стоять здесь и отмораживать себе зад.

— Это было не так уж и плохо, — она вытащила из кармана фляжку и перевернула ее, чтобы продемонстрировать, что она пустая. — Я даже не почувствовала холода.

— Лучше забирайся в машину, — я взял ее за ледяную руку.

Она не двигалась.

— Нет. Я ждала не этого. Я только хотела извиниться перед тобой, что вчера вела себя как идиотка.

Я молчал.

— Не знаю, что нашло на меня, — продолжала она. — Похоже, я совсем спятила.

Ее лицо стало каким-то особенно юным. Я снова взял ее за руку.

— Садись в машину.

Она молча залезла в «Континенталь», и я закрыл за ней дверцу. Шофер повернулся и посмотрел на нас.

— Куда, мистер Гонт? — спросил он.

— Где ты живешь? — спросил я ее.

— На углу Риверсайд-Драйв и Семьдесят восьмой улицы, — она дрожала и забилась в угол, сжавшись в комочек.

Машина тронулась с места, и я включил обогреватель на полную мощность. Когда мы подъехали к Центральному парку, в машине было жарко, как в печке.

— Согрелась? — спросил я.

— Да. У тебя есть сигареты?

Я прикурил сигарету и передал ей, она затянулась. Скоро она перестала дрожать и выглянула в окно.

— Куда мы едем? — спросила она.

— Ты ведь сказала: Риверсайд и Семьдесят восьмая, не так ли?

— Я не хочу туда, — сказала она.