Я расслабился. Напряжение постепенно спадало, и настроение улучшилось. Теперь я радовался, что лично позвонил президентам четырех крупнейших рекламных компаний. Это был ловкий прием, но я говорил им чистую правду.

— Я посылаю вам экземпляр нашей программы на осень, — говорил я. — У вас есть двенадцать часов, прежде чем все это попадет в газеты, и еще двенадцать часов, прежде чем об этом узнают остальные компании. После вас я позвоню еще в три крупнейших агентства и сделаю им аналогичное предложение. Я располагаю двенадцатью с половиной процентами лучшего времени со скидкой в десять процентов от исходной цены. Предложение остается в силе до четырех часов завтрашнего дня. После этого вам придется платить по полной цене. Можете изучить расписание. Я думаю, вы согласитесь со мной, что следующей осенью Синклер загребет кучу денег.

Все задали мне один и тот же вопрос:

— Почему вы так уверены в этом?

И всем я дал один и тот же ответ:

— Посмотрите, какой рейтинг будет у нас в понедельник, и если весь субботний вечер не будет наш, забудьте о моем предложении. Но если вы не заключите сделку с Синклером на следующий год, вам предстоят тяжелые объяснения со своими акционерами.

Первый телефонный звонок раздался прежде, чем я успел просмотреть отчеты Эй-Эр-Ай. Звонил Джон Вартлет, президент «Стандарт-Кэссел», один из четырех, которым я звонил накануне.

— Стив, — начал он весело, — я решил даже не ждать результатов рейтинга, я уверен, что ты прав.

Еще бы он не был уверен! Ведь Джон черпал информацию из тех же источников, что и я.

— Спасибо, Джон.

— Да, вот еще что, я хотел бы первым выбирать программы.

— Идет! — согласился я. — Только ты должен купить не менее пятидесяти процентов времени каждой программы.

— Но это же грабеж чистой воды! — воскликнул он. — Но я согласен, если ты дашь мне место в шоу с Жанной Рейнольдс и в фильме.

— Я могу найти тебе место в шоу Рейнольдс и в первом часе фильма только начиная со следующего месяца, а второй час фильма можешь забрать хоть сейчас.

— По рукам! — сказал он.

— Спасибо, Джон. Я скажу, чтобы Джиллигэн позвонил твоим людям и подписал договор. — Я положил трубку. Руки у меня дрожали. Никогда еще в своей жизни я не проворачивал за один час сделку в тридцать миллионов долларов.

Снова зазвонил телефон.

— Мистер Синклер хочет видеть вас, — сухо сообщила Фогерти.

— Скажите ему, что я сейчас занят, — сказал я. — И немедленно вызовите сюда Джиллигэна.

Не успел я положить трубку, как телефон зазвонил снова.

— Мистер Синклер надеется, что вы не будете слишком заняты и посетите специальное заседание Совета директоров сегодня в два тридцать.

— Передайте ему, что я приду, — сказал я. Я протянул руку, намереваясь налить себе еще кофе. Он оказался холодным и невкусным. Я нажал кнопку вызова, и в кабинет вошла Фогерти.

— Посмотрите, не осталась ли в баре бутылочка «Хэннесси»?

Выпив немного бренди, я почувствовал себя лучше. На улице падал снег, я стоял у окна и смотрел, как большие пушистые снежинки, медленно кружась, падают на землю. Вошел Джиллигэн.

— Ты вызывал меня, Стив?

— Да. — Я не обернулся и позвал его: — Подойди-ка, посмотри.

Он подошел к окну и встал рядом со мной.

— Где-то внизу снег падает на людей, — философски произнес я, — но мы даже не видим их.