- Хм. Ты снова за свое? Не нужно совестить меня. - Эл повернула лицо в его сторону, он увидел на нем выражение торжества. - Как бы паршиво я не поступила, война все-таки кончилась. Я дала слово, я его сдержала.

- Слово? Кому? Когда?

- Это длинная история.

- У нас вся ночь впереди.

- Я не собираюсь откровенничать.

- Лоролану ты тоже пообещала? Себя?

- Твои намеки сейчас небезопасны. Мы с полудня в разных весовых категориях, даже твои габариты тебя не спасут, и плотность твоего тела как раз позволяет навешать тебе хороших оплеух. Будешь и дальше развивать эту тему, я врежу по твоему красивому лицу. Будет долго больно.

Кикха в ответ расхохотался.

- Элли! Ты снизойдешь до такого?

- Еще бы!

- Ты неимоверно самонадеянна!

Кикха сел. Эл находилась в трех шагах.

- Не испытывай судьбу, - Эл повернулась на другой бок, к нему спиной. - Не дразни меня. Это кто еще самонадеян?

Кикха, привстал еще, чтобы заглянуть ей в лицо.

- Эл, ты действительно ударишь меня? Даю слово, что не обижусь.

- Отстань. Останешься один.

- А как же тот, кто был до Лоролана? Забыт? Теперь Лоролан тебе дороже жизни?

Эл поднялась и посмотрела строго.

- Испытываешь терпение?

- У-у-у? Да тебе больно? Что-то еще может вызвать в тебе боль?

Эл поднялась, отряхнула плащ и зашагала прочь. Кикха решил не отставать. Не было тех возможностей, какими он обладал прежде, но и без них он уловил в ней смятение. Эл ускорилась, его шаг был шире, и лишь это позволяло ему не отстать. Эл удалялась от места, где он нашел дверь, скоро они повернули, обогнули хребет. Сумерки сменил ночной мрак. Эл шла молча. Кикха торжествовал оттого, что задел ее за живое. Она эмоциональна! У нее есть яркие чувства! Как приятно было наблюдать ее досаду.

Тут по округе разнесся не то рев, не то стон. Кикха вздрогнул и присел, лязгнул обнаженный клинок. Эл остановилась, вслушиваясь в наступившую следом тишину.

- Наверх. Быстро, - шепнула она. - Быстро.

Она устремилась назад к хребту. Цепляясь за выступы камней, девушка ловко и быстро полезла вверх. Кикхе осталось последовать ее примеру. Тут он столкнулся с трудностями. Лезть было очень неудобно. Тещины и выступы оказались слишком мелкими. Он сорвался, сполз на два своих роста вниз, поранился об острые края камней. Они забрались уже высоко, когда ему стало хуже. Он потерял ориентацию, припал к скале. Легкий шорох наверху означал, что Эл продолжает путь. Потом он расслышал шуршание снизу. Их кто-то преследовал.

Тело хлестнула волна, его бросило в жар. Он вцепился в острый край, камень врезался в руку, стало больно, но он добрался все же до пологой площадки. Легкие шаги недалеко принадлежали Эл, он двигался на слух в сторону по склону, цепляясь в темноте за все, что попадалось. Потом снова потерял ощущение пространства, проваливаясь, как назвала Эл, в сон, совсем не вовремя. Уже не понять, есть у него тело или отсутствует.

Он очнулся. Свет бил в лицо. Он полусидел, полулежал в узкой расщелине между двумя камнями. Местное солнце поднялось среди скал как раз напротив и глядело на него ярким глазом. Кикха пытался выбираться из щели между камнями. Попутно он недоумевал, как залез в такое узкое пространство. С трудом он все-таки выбрался, ослабшие ноги подвели его, он скатился вниз по пологой насыпи, чуть не свалился с обрыва, перевязь меча к счастью зацепилась при падении за камень - это его и спасло.

Он был уверен, что Эл наблюдает за ним и размышляет: разобьется он или нет. С большой осторожностью он вернулся к трещине. В сторону от нее по усеянному мелким щебнем склону тянулась цепочка ее следов. Она ушла. Он испытал досаду. С осторожностью, он устало побрел вдоль уступа нависавшего над обрывом, не чувствуя высоты, как это было в темноте.