И тогда он услышал далекий, продолжительный металлический скрип, бешеный звук приближающейся катастрофы, а потом звук оборвался. Он учуял тот же самый едкий сернистый запах, который почувствовал в номере отеля, и какой-то голос произнес ниоткуда:

— Никто из вас на помощь к ним не пойдет! Пусть их спасают проклятые машины!

Толли вцепился в край скамьи, и укол занозы в ладонь привел его в сознание. На первом шагу он запнулся, но потом побежал и, рванув дверь, вырвался на блеклый дневной свет. Гравий заскрипел под его башмаками, и он остановился, задыхаясь, чувствуя, как ломят зубы от холодного воздуха. Дверь церкви осталась чуть приоткрытой на малую щелочку тьмы; Толли с трудом оторвал от нее взгляд. Вблизи ворот в разросшейся живой изгороди Джеральд Бомонт готовился сфотографировать очередной надгробный камень. Толли громко спросил:

— Вы только что слышали чего-нибудь?

Клик. Бомонт оглянулся.

— Вы о чем?

Руки Толли дрожали, он никак не мог остановить эту дрожь и засунул их в карманы своей куртки от «Берберри». Он подумал, но только на секунду, о магнитофоне, о спрятанном динамике…

Он сказал:

— Я не знаю… Похоже… нет, забудьте. Может, пора закругляться? Становится темно.

— Там в церкви есть памятные доски вашей семьи. Вы видели? Я захватил вспышку и могу…

Толли зашагал в сторону ворот:

— Нет, нет, все. Поехали, ладно?

Бомонт догнал его:

— Вы в порядке? Выглядите так, словно получили шок.

— Нет, нет.

Я не псих, подумал он. Не псих. Предположим, этот тип что-то затевает, он и его жуткая жена. Но это тоже психоз. Он сказал:

— Наверное, маленький джет-лаг. Мне надо вернуться в отель, поспать немного.

Толли взглянул на развалины среди деревьев, наполовину ожидая увидеть там тень фигуры. Ничего. Вдруг он почувствовал срочную необходимость бежать, и уже в машине поразил Джеральда Бомонта, рванув рычаг и бешено завращав колесами своего «фольксвагена», словно тинэйджер, жгущий резину по дороге к дому своей девчонки.

* * *

Возле коттеджа Бомонтов Толли поблагодарил за съемки и пообещал прислать копии.

— Я меня есть темная комната. Я могу сам проявить пленку, прямо сейчас, если хотите.

— Очень любезно с вашей стороны, мистер Бомонт, но я могу сделать это в городе.

— Что ж, в любом случае заходите, пока я буду разряжать камеру Марджори приготовит вам чаю. Чай поможет снять ваш джет-лаг. — Бомонт повернул ключ в замке и открыл дверь, говоря: — Я запишу свой адрес на… — А потом он увидел, как пес скребется в закрытую дверь кухни в дальнем конце коридора: — Билл! Билл! Что не так, парень?

Пес обернулся, завизжал и возобновил свою нетерпеливую работу, прижимая нос к щелочке. Бомонт повернул ручку, дверь открылась, но только чуть-чуть. Бомонт, заворчав, толкнул сильнее и тогда дверь со скрипом открылась, и оба увидели, что лежит за нею. Пес загавкал и прыгнул внутрь, чтобы полизать руку своей хозяйки, которая распростерлась на полу.

* * *

После того, как Марджори Бомонт перевели из приемного покоя в палату, ее муж последовал за санитаром, который покатил носилки к лифтам. Толли спросил, где можно поесть, и его направили по длинному коридору и вверх по лестнице в бар-закусочную, устроенную в слепом конце коридора. Однако кружочек сыра упал ему в желудок, словно пушечное ядро, а кофе, слегка маслянистый и с крупинками не растворившегося порошкового молока, пить было невозможно.

Он посидел примерно час за маленьким пластмассовым столом, прислушиваясь к болтовне людей вокруг, не принимая участие ни в одном из разговоров.