– По части путаницы он мастер, – хмыкнул Генри. – Ладно, мы об этом потом поболтаем. А куда он делся-то?

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Я помню, как он ответил мне на последний вопрос, улыбнулся… и всё. Проснулась только что. И куда исчез его шатёр?

– Хороший вопрос, – Монтроз нашел свою шляпу, нахлобучил понадежнее. – Даже круга от очага не видно, а место то же самое. Ну да ладно. Он такой – не захочет, не найдешь его. Значит, решил больше с нами не говорить, взял и ушел.

– Со всеми пожитками? – приподняла бровь принцесса, заканчивая с прической. Косы она на этот раз заплетать не стала, собрала волосы на затылке, перевязала ремешком. – Как это возможно?

– Он умеет, – вздохнул Генри. – Он вообще много чего умеет, только прикидывается, будто не понимает, о чем его спрашивают!

– Может, он как раз из таких людей, про которых ты говорил? Тех, что пропали на Пустыре, а потом вернулись? – поинтересовалась девушка. – Ты говорил, они могут уходить куда угодно…

– Он об этом не упоминал, но я бы не удивился, – признался мужчина. – Это одна сплошная ходячая загадка. Хаалак, вождь, говорил как-то, что этого шамана его дед с малых лет помнил, а от прадеда слыхал, будто старик всегда таким был, спокон веков. И я им даже отчего-то верю.

– Я тоже, – серьезно ответила Мария-Антония и поднялась на ноги. – Уже светает, Генри. Нам, должно быть, пора?

– Пора, – кивнул он, следуя ее примеру. – Пойдем. Возьмем только самое необходимое, остальное ребята отвезут по адресу. Палатку придется оставить, переживешь?

– Так мы давно ею не пользуемся, – напомнила принцесса и улыбнулась. За время странствий она похудела, черты лица ее обозначились резче, а веснушки совсем пропали под золотистым загаром – такой никакой пудрой не замажешь! – Ты говорил, лошадей нужно поменять?

– Ага. Возьмем свежих. Я вот думаю, не прихватить ли запасную, – сказал он. – Мало ли… Вороную-то я оставлю, слишком приметная скотина, а так, пусть даже поклажи у нас всего ничего… Да, пожалуй, стоит взять!

Девушка промолчала, оставляя это решение мужчине. Собственно, что она могла возразить?

Со своим грузом Генри разобрался быстро: благодаря привычке укладывать вещи с предельной аккуратностью он не тратил времени на поиск необходимого, да и переупаковывать почти ничего не пришлось.

– Это отдашь вождю, – сказал он Хауру, молча наблюдавшему за сборами. – Он знает, что делать с этими вьюками. И еще – Хаалак разрешил мне обменять лошадей…

– Пойдем, – подал голос Хаур. – Выберешь.

– Тони, – обернулся Генри, – подожди здесь, я мигом.

Девушка молча кивнула, присела на вьюк.

– Маан напекла вам с собой лепешек, – открыл вдруг рот Хаур. – Она сказала, ты плохо кормишь свою женщину, она слишком худая.

– Хм… – неопределенно ответил Генри.

– А я сказал, что ты всегда любил худых, – преспокойно продолжал делакот. – Но лепешки возьми.

– Непременно, – ответил мужчина, улыбнулся невольно. – Твоя Маан замечательно их печет. Поблагодари ее от меня.

– Прощаться не будешь?

– Время дорого, – мотнул головой Генри. – К полудню мы уже должны быть далеко.

Делакот только кивнул в ответ. За что Монтроз всегда ценил этих людей, так это за умение не задавать лишних вопросов и принимать всё, как должное. Ну, приехал названный родственник, ну, уезжает почти сразу же, это его личное дело! Лишь бы это не затрагивало интересов племени… Сейчас как раз затрагивает, но Генри увезет с собою свои проблемы, так, наверно, рассуждал Хаур и был прав.