– Вы сможете нас разместить?

– Ну конечно! – самоуверенно приосанился Кирилл. – Вы с барышней могли бы устроиться в каюте. Позвольте... я возьму вещи.

Натали кивнула, будто ей каждый день императоры сумки таскали, и Кирилл заподозрил, что на самом деле ей наплевать. И почему‑то это обстоятельство изрядно его ободрило. Совершенно ясно, что Натали света белого вокруг не видит, и не факт еще, что эта чурка с глазами окажется полезнее. Железки свои пусть сам таскает, права его тут птичьи.

Потягаемся!

Кстати, никто ведь не обидится, если «это» отправится в «сундук»?

* * *

По какой‑то нелепой случайности мы встречаемся, когда ей смертельно некогда. Или Рубен стоит рядом. Или, напротив, детеныша унесло за всю Галактику. И куда, ты ожидаешь, будет устремлен ее внутренний взор?

Игрейна села на краешек постели, чинно сложив ручки на коленях. Носочки белые. Паинька. Ага. Это такая форма утонченного издевательства над взрослыми. Кирилл сам ее использовал, пока не соскучился, обнаружив, что взрослые не понимают . Норм не выказал никаких претензий насчет «сундука», и только грохот оттуда последовательно сообщал капитану: вот он локтем переборку залепил, а это вот – сумка не входит в багажный короб. Кирилл знал все звуки на своем корабле. Это, собственно, еще цветочки. Длина спальной полки там ровно сто восемьдесят сантиметров. Парню еще предстоит это выяснить.

Натали, машинально прикоснувшись к волосам и принюхавшись, дрогнувшим голосом спросила насчет душа. Куда и отправилась, небрежно рассовав вещи и прихватив полотенце. Остальные, ожидая ее, собрались в кухне. Игрейну задвинули в угол с кружкой молока и печеньем, чтобы не спотыкаться, Норм устроился на корточках, привалившись спиной к стене, ну а хозяину выпало суетиться между холодильником и автоматом с напитками. Оценивал гостей, и они его разглядывали: девочка исподтишка, молниеносно отводя взор, а спутник ее – спокойно, словно так и надо. Глаза у него были карие и какие‑то очень непрозрачные, будто покрытые с той стороны амальгамой. Оттуда можно смотреть, а заглянуть снаружи – обломаешься.

Так и промолчали все время, пока Натали не вышла. Движущая сила и объединяющее начало. Командир. Ионный душ освежил ее кожу, а влажные черные волосы она убрала в косу, так что теперь можно было любоваться изгибом шеи. Свободный табурет ждал ее, словно трон.

– Чай, кофе?

– Кофе, – решила она, ни секунды не медля. – Покрепче. Как скоро мы можем вылететь?

– Как только вы назовете мне хоть какие‑то координаты, э‑э‑э... мэм. – Рука Кирилла с кофейником зависла над ее чашкой.

– Я бы на вашем месте не стал, – сказал Норм снизу. – Я имею в виду кофе.

Лицо ее полыхнуло яростью.

– Это не первый термос, – пояснил бодигард. – Сколько можно жить на стимуляторах?

– Мне это нужно. – Натали постучала ногтем по чашке. К сожалению, та была пластиковой. А ей пошел бы чарующий звон! И еще свечи. Все устрою, только выпустите меня отсюда! – Простите, Норм, это уже не ваше дело.

Кирилл с этим последним всей душой согласился. Разумеется, молча.

– Только два слова, мадам. «Желудок» и «язва». Было бы досадно рыскать в поисках стационарного лазарета, когда до вашего сына, может, рукой подать.

Натали прикрыла рот рукой, будто удерживалась от неразумных возражений. Потом убрала руку и сдавленно улыбнулась:

– Тогда чаю. Зеленого. Можно?

Только поднесла чашку к губам и сразу отставила на край. Нервы‑то, а?

– Что мы можем предпринять прямо сейчас?

– Что мы знаем? – задал встречный вопрос Кирилл.