– Имя. МакДиармид.

– Уже немало, – приободрил ее Кирилл. – Имя известное. За Маком, если так можно выразиться, остается широкий кильватерный след. Даже если мы не знаем, где он, я догадываюсь, где спросить.

– Где же?

– Прежде всего – на Фоморе.

Норм чуть присвистнул:

– Говорите, будто можете сесть на Фомор?

– А что в этом такого уж особенного? Я же не чиновник при исполнении, не батальон спецназа и не санитарный контроль. Я частник с заказом. Я их хлеб с маслом.

Кирилл осекся. Ну просто очень умно рассказать про себя, кто ты «не», тому, кто может оказаться... да кем угодно! Что мы знаем про этого Норма?

– Я был там пару раз по делам. Людей у Мака много, а где люди, там и языки. Что, по‑вашему, самая большая ценность в Галактике?

– До сих пор я думала, что технологии.

– Информация, мэм. Инсургент – фигура видная... да и шумная, и команда у него того сорта, что он не удержит их, если не позволит отправиться кутить после удачного дела... а значит, кто‑то что‑то наверняка слышал. И готов продать.

– Инсургент? Что это?

– Флагманский крейсер МакДиармида. А заодно и кличка самого Мака.

Судя по лицу, у Натали наступил переизбыток информации: так рассеянно она взглянула на кружку, удивившись, откуда та взялась.

– Норм, как зовут отца Мари?

Бодигард и компаньонка переглянулись.

– Боюсь, мы не имеем права ответить на этот вопрос, – сказал мужчина. – Не поймите меня превратно, но это закрытая информация. И имейте в виду: Грайни тоже не скажет.

Предупредительно, ага. Кирилл как раз размышлял в этом направлении.

– Просто я подумала, что не следует пренебрегать его помощью. Все, что я видела... и слышала... вероятно, этот человек способен мобилизовать какие‑то силы.

– Способен, – без энтузиазма признал Норм. – Существенный минус данной схемы в том, что знание  поднимет цену заложницы.

– Инсургент знает, кто она, – пискнула Игрейна.

Норм кивнул.

– А второй минус в том, что, если дело дойдет до перестрелки флотов, у детей окажется намного меньше шансов уцелеть.

– Даже так?

– Отец Мари находится в таком положении, что силовые методы для него предпочтительнее уступок. Особенно – уступок асоциальным элементам. А кроме того... впрочем, это неважно.

– Что именно неважно?

– Если Мари вернется к отцу мимо Норма, – подало голос дитя с табуретки, – кое‑кто тут лишится работы.

– С треском, – неохотно согласился Норм. – И с такими рекомендациями, что только к МакДиармиду останется пойти. Он звал. Вот только не нравится мне МакДиармид. Предлагаю принять за данность, что МакДиармиду нет резона разделять детей.

– А кроме этого в высшей степени полезного предположения у тебя ничего нет? – поддел его Кирилл.

– Я ударная сила, – вздохнул Норм. – К аналитике совершенно не способен.

Игрейна зевнула, деликатно прячась за кончики пальцев. Натали, даром что не узнавала собственную кружку, спохватилась мгновенно:

– Тебе пора в постель. Давай‑ка, пошли. Я сейчас, господа... МакДиармид не заставит нас дурно обращаться с детьми.

Девочка послушно поднялась. Лицо ее при этом выражало снисходительный протест.

– Вы не должны принимать меня за маленькую девочку, мэм. Я совершено по‑другому воспринимаю... все.

– Я заметила, Грайни. Не знаю, хорошо это или плохо, но я‑то банальная мать, уверенная в своей правоте и не привыкшая спорить.