Ну и платье. Она выбрала черное, на тончайших лямках, с декольте и косым низом, справа до колена, слева до середины икры, и испытала давно забытое, очень чувственное и совершенно авантюрное ощущение, когда оно текло по ее телу сверху вниз, шелком по шелку, скользя и обвивая бедра.

«Я как старая боевая лошадь, которую пустили побегать в табун. Звук трубы, и снова – шпоры, трензельные удила и грызло».

– Ну, – сказала она, выходя в рубку, – сделала что смогла. Вы ведь что‑то в этом роде предполагали?

Кирилл открыл рот. Закрыл. Встал. Потер переносицу. Сказал: «Н‑да». Норм, всегда готовый, в камуфляже, имевшем такой вид, будто его хозяин добирался до Фомора на перекладных с тридцатью тремя оказиями и теперь на все согласен, остался сидеть и только ухмылялся в сторону капитана. Видимо, желание кидать дротики в ближнего было у обоих совершенно обоюдным.

– Что? – спросила Натали. – Слишком дорогая получилась девка? Надо было вырядиться в меха и креп‑сатин?

Кирилл, очевидно, набрался мужества:

– Я был не прав. Прошу меня извинить. Есть вещи, которые делать нельзя. И не получится. Концепция изменилась. Я заказываю смокинг и лимузин. Норм, у вас есть гражданский костюм?

– Разумеется.

– Переодевайтесь, вы едете с нами. Телохранитель нам теперь самим нужен. Брави в камуфляже выглядит беспонтово.

– Я‑то переоденусь, – ничуть не обиделся Норм. – А вот смокинг, я слыхивал, надо уметь носить.

– Не бес‑с‑спокойтесь, – прошипел Император. – Это моя спецодежда.

* * *

Ведь козыри – ночные!

О. Ларионова. «Чакра Кентавра»

Из машины, затонированной насмерть, Натали так и не увидела Фомора. Только неоновые огни, от быстроты движения слившиеся в полосы, да струи дождя, размазанные по стеклу. Здесь стоял ноябрь, и в отличие от Зиглинды привилегированными тут считались не верхние, а, наоборот, нижние магистрали.

Водителя отделяло бронированное стекло, связь с ним была только по комму. Пассажирский диванчик располагался в самой корме. Натали с Кириллом сели рядом, Норм – напротив, на откидное сиденье. Разделяло их не меньше метра пустого пространства, и Натали гадала, зачем понадобилось столько, пока Кирилл не пошутил про гроб.

– Я только дважды, – сказала она, подбирая зябнущие ноги, – ездила в таком. В генетический центр... ну, и обратно и после, когда ехали в космопорт. А вы, Норм?

– Приходилось, – Гард улыбнулся ей, как Натали с изумлением обнаружила, ободряюще. – Подопечную‑то иначе не возят.

– Вы боитесь за нее?

– Да, – просто ответил он. – Она ребенок, и она привыкла рассчитывать на меня. А кроме того, Мари нигде и никогда не была без Игрейны. Осмелюсь заметить, в этом смысле у меня вся надежда на вашего сына, мэм.

– Брюс в том возрасте, когда делают глупости.

– Ну, от этого никакой возраст не гарантирует, – вмешался Кирилл. – Мы приехали. Десантируйтесь.

Норм, видимо, и в самом деле привык к лимузинам. Открыл изнутри дверцу салона, спрыгнул наземь, помог Натали спуститься и отступил, когда появился Кирилл. Сопровождающий, но не кавалер. Черные брюки, «квадратный» пиджак из черно‑серой пестроткани, идеально маскирующий «кое‑что» под мышкой, белая сорочка.