Впечатленные вчерашней теснотой за ужином, сегодня расположились в рубке.

– Где мы? – спросила Натали.

– Уже во внутреннем пространстве Фомора. – Кирилл развернулся к терминалу, куда поступали сообщения внешней связи. – Вошли в зону досягаемости его трансляций. Вот, весь ящик рекламой забили!

– Там может быть что‑то важное? – освеженная Натали явно искала себе дело. – Я помогла бы разгрести завалы.

– Детей на продажу там не предлагают, если вы об этом. В основном предлагают купить подержанный грузовик или увеличить... ну, кому чего не хватает. Ну и каталоги всякие там. Проще удалить все это скопом, вот так...

– Минутку... – Норм, беззвучно выросший за спиной (Кирилл предположил, что этот образ имеет все шансы стать его персональным кошмаром) ткнул пальцем опцию «печатать», и из принтер‑блока полезли цветные глянцевые листы каталога. Натали подхватила их и, не зная, что с ними делать, машинально прижала к груди.

– А что, на Фоморе есть нормальная жизнь? Магазины там, парикмахерские, кондитерские?.. Доктора?

– Вы удивитесь, какие там бутики, – ухмыльнулся Кирилл. – На этой вашей Нереиде просто не с чем сравнивать.

Ему показалось: он понял «сайерет». При всей учтивости в отношении дамы, лучше, когда та не путается под ногами.

– Расскажите про Фомор.

Ага. И у него не вышло. Кирилл возвел очи горе.

– Фомор как обитаемый мир относительно молод. Ему не больше века. Этакая, понимаете, трущоба на задворках Галактики, кладовка, куда цивилизация сваливает ненужное. Планета кислородная, однако других природных ресурсов на ней почти нет. Во времена освоения, чтобы хоть как‑то развить инфраструктуру и привлечь колонистов, Фомор был объявлен свободной экономической зоной. Ну и выросло на этой удобренной почве то, что выросло. Этакая Тортуга, остров свободной торговли и беспошлинных перевозок. В неофициальной статистике лидирует по числу фирм, большинство которых существуют только на бумаге. А в официальную статистику ее не включают. У Фомора также самый большой частный флот просто потому, что зарегистрироваться тут как свой может каждый. Да‑да, и не смотрите на меня с укоризной! Я бы и рад иметь более респектабельную «крышу», но не З‑з‑з‑з... же, – Кирилл вовремя стиснул зубы, – указывать!

– А что власти?

– Власти? Закона на Фоморе, в привычном для нас понимании, нет. Существует, однако, некий набор «понятий», пренебрегать которыми не рекомендуется. Есть губернатор, которому отчисляется небольшой процент с каждой сделки, в основном за то, чтобы ничего не знал. Губернатор опирается на узкий круг «теневых авторитетов» и занимает свое место до тех пор, пока их устраивает. Покидает он свой насест в основном вперед ногами. «Авторитеты» сотрудничают и соперничают в рамках нормальной «конкурентной демократии»: с убийствами, взрывами, похищениями и шантажом. Монтекки и Капулетти с поправкой на все против всех. Каждый у каждого тут некогда увел корову. Среднее звено состоит в той или другой команде. Ну и, как во всяком социуме, есть отбросы: пьянь, рвань и наркодрянь, которой никто не доверит кредитку через таможню пронести. Эти уже совершенно отморожены и ничего не боятся. Терять им нечего, и нанимают их, если нужда, на раз, а после выбрасывают. «Понятия» в основном регламентируют, за счет кого среднему звену можно поживиться, а кого трогать не стоит. Тонкость в том, чтобы определить: пескарь перед тобой или ерш и можно ли это жрать безнаказанно. Гражданских прав тут нет. Защитить тебя может только хозяин твоей команды. «Авторитет».

– И что? И живут?

– И на удивление неплохо.