— Правду ли говоришь? — я приблизил к нему лицо.

— Он скажет вам, сударь, что это всё из-за меня! — негодующе выкрикнула его сестра.

— Да скажете вы, наконец, как вас зовут? — настойчиво повторил я.

— Нас… Анастасия, — едва слышно ответил за сестру Алексей.

— Анастасия, вам стоит послать за доктором. У меня есть один знакомый, который не должен отказать… — предложил я, хотя в глубине души понимал: за деньги любой современный доктор придёт хоть сюда. Вопрос лишь в сумме.

— Вы хотите оплатить доктора для Алексея? Но из тех, кого можно пригласить, подойдёт лишь господин Берг… Один его вызов стоит два рубля, — с внезапной решимостью произнесла тогда Анастасия.

Я поразился: девушка была одета, казалось, в самую простую одежду из тёмного льна, но в ней чувствовалась какая-то аристократическая порода. Этот умный, решительный взгляд проистекает не из одного лишь характера, тут видна системная образованность. То ли здесь какая-то тайна, то ли я просто хотел в это поверить.

Я не разделял мнения, что государством может управлять даже кухарка. Хотя Владимир Ильич Ленин говорил несколько иначе — предполагал, что Советская власть способна обучить даже кухарку управлению, разумеется, после получения ею должного образования. И для меня вовсе не было грехом, что девушка родом из деревни. Но от Насти веяло не просто городом — от неё веяло столицей.

— Могу я узнать, почему вы, барышня, получившая, судя по всему, неплохое образование — вероятно, от гувернёра, — оказались здесь, в этом доме? — спросил я, когда мальчишка с улицы, за пять копеек готовый буквально на руках принести нам доктора Берга, отправился за врачом.

— Господин, ну к чему расспросы ваши? — вздохнула Анастасия. — Я очень благодарна вам за заботу о моём брате, но… Я не могу быть вам чем-то обязанной. Если вы на что-то рассчитываете…

— Лишь на вашу разговорчивость теперь. А что касается вашего брата… Почему он не учится? Дело только в стоимости обучения? — перебил я её.

Она тряхнула головой — локон тёмных волос выпал из незамысловатой причёски. Анастасия по-детски попыталась сдуть непослушную прядь, мешавшую смотреть, а затем выверенным движением всё-таки подобрала волосы.

— Наш батюшка… Наша матушка… Батюшка был покалечен при Аустерлице. Он был капитаном, дворянином, но родственники не признали союз наших родителей. Всё складывалось весьма печально… — девушка стала было говорить, но тут услышала стон.

Отвлеклась, напоила брата из глиняной кружки. Тот молча, жадно глотал воду. В доме повисла тишина. Даже маленький мальчик притих, внимательно глядя на мать и пытаясь уловить её эмоции.

— Позвольте мне продолжить? — спросил я, но, не дожидаясь ответа, заговорил сам: — Отец вернулся, и вы уехали в Ярославль?

— Сперва мы некоторое время жили в Петербурге, но батюшка проигрался в карты, начал много пить. Матушка настояла, чтобы он вернулся в Ярославль, к своей семье, упал перед ними на колени и просил простить, лишь бы не пойти по миру. Но однажды… — Анастасия бросила взгляд на сына.

— Я не смею спрашивать, кто отец этого чудесного дитяти, — мягко перебил я. — Как бы то ни было, уверен — он ваше истинное счастье. Посему не стоит горевать.

В уме я уже сложил картину: такую красавицу кто-то взял силой, оттого и родился ребёнок. Либо нашёлся тот, кто напел ей много лестных слов, обаял, получил своё да и уехал.

Если бы у Насти был муж, на пальце наверняка красовалось бы кольцо. Да и вряд ли достойный мужчина позволил бы своей семье жить в такой нищете — особенно учитывая их явное дворянское происхождение.