Валерий Гуров, Денис Старый. Наставникъ 1
Глава 1
14 сентября 1994 года — Вы мне ответите, что это такое? — решительно спрашивал я. — Это что выходит, это американцы выиграли войну, а мы сражались только благодаря американской промышленности и ленд-лизу? Негодные листы бумаги в твердой обложке — ибо я это книгой назвать не могу, а уж тем более учебником, — с глухим звуком шлёпнулись на стол директора. Начальство отложило ручку с золотым пером. Илья Константинович медленно поднял на меня глаза. Смотрел он исподлобья. Негодуя, но приторно улыбаясь. Ложь… сколько же лжи появилось в последнее время, когда нам сказали, что наступает эпоха правды! — Василий Осипович, а вы, может, какие таблетки принимаете? Озверина выпили вместо валерьянки? — Илья Константинович вальяжно откинулся в своём кресле, поигрывая пальцами. — Ну выиграли же войну. Они или не они… Чем это мешает жить лично вам? Или помогает? Вы бы не горячились, в вашем-то возрасте. Холодильник, небось, не пустует? Зарплата всяко больше, чем ранее. Илья Константинович Пальчиков сделал жест двумя руками, обводя пространство и словно демонстрируя победу разума и золотого тельца над душой и честью. Всё, действительно, было красиво в его в кабинете. Такого роскошества я не встречал нигде — даже когда четыре года тому назад отмечал поступление сына Первого секретаря обкома в МГУ прямо в начальственном кабинете хозяина области. Это я тогда готовил парня. Отец, видимо, сильно перестраховывался, посчитал, что его связей и денег будет недостаточно. Всё-таки он был царьком региональным, а тут — Москва. — Я не буду по этому… с позволения сказать, учебнику преподавать историю, — сказал я. — Это кого же мы вырастим? Вы сами-то Родину любите? — Еще как! Россия! Этот… Достоевский, Русская идея и что-то там еще… — директор явно пытался ерничать, но получалось так себе. Никогда в своей жизни я ещё не проявлял раболепия перед начальством. А времена были ещё те… Не стану и сейчас. — Россия? Да! Она великая, но не такими, как вы… И такие учебники убьют русскую душу окончательно, как уже убили идею советского человека. — А вы, Василий Осипович, зарплату вчера получали? Ну, ту, что была вместе с премией от наших шефов и спонсоров? — ехидно спросил директор Русско-Американского лицея. — И не забыли, что мы перепрофилировались? — Зарплату я получил. Но разве же после этого я должен перестать быть человеком? Забыть всё, и свои седины, и предков? — говорил я, беря преступный учебник в руки. — Вот… посмотрите, что тут пишут: как я могу рассказывать нашему подрастающему поколению о том, что Советский Союз собирался напасть на Германию? Как можно рассказывать про битву при Мидуэе в подробностях, при этом только в одном абзаце упомянув о Сталинградском сражении? И ведь это только пример. Что здесь пишут про Ивана IV Великого — вы сами посмотрите! А Сталин… Однако Пальчиков не стал даже дослушивать. Видно, по причине свежевыплаченной премии решил, что может распекать меня, как юнца. — Я задал конкретный вопрос: вы вчера зарплату получили? — являя грозный вид, повторил директор и опёрся двумя руками на дорогой стол из ценных пород дерева. — Вы вообще понимаете, почему вас взяли в наш лицей? Конечно же, я это понимал. Нужно же было партнёрам и шефам, ещё недавно бывшим врагами моей Родины, американцам, пыль в глаза пустить. Я — Народный учитель Советского Союза, присудили президиумом Верховного Совета СССР в 1991 году… Может я был последним Народным учителем? И это лишь один из моих титулов, пусть и самый дорогой. |
