— Старый за базар отвечает! — сказал, заметив это, один из бандитов.

Я ничего не ответил, вернулся в школу и тут же направился к кабинету директора.

— Вот! Тут пятьдесят пять тысяч долларов, — сказал я, доставая деньги из пакета и демонстрируя их директору. — Хватит, чтобы сделать ремонт пятнадцати или даже больше кабинетов.

Глаза Пальчикова загорелись. Мне даже показалось, что он в таком состоянии способен на преступление. Обезумевший, фанатичный взгляд, ну надо же!

— Я сам займусь поиском строителей. За хорошие деньги и в две недели всё сделают. Будем закрывать по одному классу, по очереди, — сказал я, пряча долларовые пачки в черный пакет с надписью на русском языке «БМВ». — Но только давайте договоримся твёрдо — преподавать историю я буду так, как посчитаю нужным. И не волнуйтесь, буду придерживаться рекомендаций Министерства образования.

— Вот сумасшедший… Вы что, действительно готовы потратить свои кровные? — Пальчиков не верил.

Я ему ничего больше не объяснял. Разве этот человек примет такой поступок? Да, наверное, вообще мало кто понял бы, если только моя Катюша. Это нужно быть… мной, чтобы ощутить в полной мере подобною эйфорию. Ведь я утёр нос этим нуворишам, которые сами себя называют «новыми русскими». А я бы называл «недобитыми».

Повернувшись к Пальчикову спиной, я, наконец, прижал руку к набрякшему кому в груди и зашагал домой.

Подхватив куртку, расстегнул новый портфель и поискал там упаковку из фольги. Валидол под язык, но что-то не сильно помогает. Сердце продолжает стучать, словно куда торопится, и покалывать.

Пальчиков зря мне тыкал зарплатой. Я и на пенсию свою проживу, но ребят бросать в эти смутные времена было жалко. Куда их утянут? И пусть мой золотой век учителя уже в прошлом, но забыть, как всё было, я не дам. Да и права была Катя. Только закончу работать, тут же костлявая придёт за мной.

А деньги? Так, в отличие от большинства бывших граждан Советского Союза, я вовремя сориентировался в событиях. Настоящий историк должен знать закономерности и понимать, куда катится общество.

Так что все деньги, которые у меня лежали на сберкнижке — а там было немало, — я вовремя перевёл в золото. И теперь не обанкротился, а даже немного в плюсе, так как этот металл растёт в цене. Да и зарплата… тут Пальчиков не врал, конечно.

Я посмотрел по сторонам на светофоре и двинулся через дорогу, предварительно пропустив мчавшийся на большой скорости «форд».

* * *

— Алло? Костыль, ты? — как только старый учитель вышел за дверь кабинета директора школы, Пальчиков тут же набрал своего знакомого.

— Пальчик? Ты, что ли? — ответили на другом конце провода. — А говорили, что нужным людям занес, и дириком лицея поставили. Теперь при портфеле и воротничке, или всё-таки нет, если мне звонишь?

— Не о том. Дело есть… — взяв телефон в руки, Пальчиков подошёл к двери.

Приоткрыв её, он выглянул в коридор, проверил, чтобы никого поблизости не было, благо провод от телефона это позволял сделать. Вернувшись в кресло, Пальчиков продолжил разговор.

Он то и дело шевелил пальцами на свободной руке, будто бы представляя, как пересчитывает деньги. Зелёные купюры из той пачки.

— Понял тебя. Делюга фартовая. Говоришь, у деда уже нет никого? И сердечко шалит? — спрашивал его тем временем друг детства Пальчикова, Костя Королёв.

Теперь он бандит, но такой — мелкий, которого, если что, можно и кинуть. На это и рассчитывал Пальчиков, который имел выход на куда более серьёзных людей. Но с серьёзными нужно делиться.

* * *

Знакомых улиц я почти не видел от злости и растерянности.