Изменить размер шрифта - +

— Будем плодить нищету, если мы всё же с вами, заимеем обоюдную симпатию и сойдёмся? Если вы не окажетесь таким же, как и все остальные мужчины? — сказала Анастасия Григорьевна и тут же ударила меня кулачками в грудь, оттолкнулась, отошла на пару шагов и отвернулась.

Да, сказала не подумав. И словами она перефразировала, наверное, то, как говорит матушка Насти, моя вероятная тёща. И про нищету… А вот про всё остальное — это ведь было, по сути, согласие попробовать выстроить отношения со мной.

Да, проживи хоть десять жизней, женщину ты не поймёшь. Подозреваю, хотя влезть в каждую светлую женскую голову не получится, но зачастую сами женщины не знают, чего они хотят. Так куда же там догадаться мужчинам, которые словно живут на другой планете.

— Я приглашаю вас завтра поутру погулять по небольшому саду возле Ярославской гимназии. Там мы поговорим, я вам почитаю свои стихи, кои кроме вас ещё никто не слышал, — и они будут только вашими, если вы сочтёте нужным, — сказал я.

Одновременно краем глаза заметил, как в двух домах в стороне резко замедлилась карета, словно бы останавливаясь и желая припарковаться неподалёку. Вообще сложилось впечатление, что владелец этого выезда словно бы меня и искал. Нашел и приказал завернуть за угол и остановиться.

«Герб барона Кольберга», — в мыслях поморщился я, всеми силами стараясь сохранить невозмутимое и даже доброжелательное выражение лица.

— Я приду завтра, — сказала Настя.

Я, ведомый порывом неизведанной силы, да ещё и усиленным выплеском адреналина, предполагая, что сейчас у меня состоится далеко не простой разговор с сыночком баронессы, словно мы больше никогда с Настей и не увидимся, притянул её к себе.

Я встретился с её глазами, полными ужаса, даже разочарования; последнее было куда как обиднее. Но я не отступал. Я не такой, как все, но и не пионер, падающий в обморок перед тем, как взять руку пионерки.

Сперва нежно, удерживая шокированную Анастасию, я старался целовать её в пухлые губы так, словно в моей власти сейчас самое главное сокровище человечества.

Но как только она сделала мимолётное движение, и уже сама чуть ближе прильнула ко мне, вставая на цыпочки, тем самым демонстрируя, что она уже и не против поцелуя…

И мне было откровенно всё равно, что происходит за пределами этого облака, которое нас всё-таки окутало. Может так быть, что там, за барьером, уже через десять минут меня будут убивать — плевать. Здесь и сейчас я живу.

А руки начинали спускаться вниз талии…

— Остановитесь! — взмолила Настя.

Остановился. Мы смотрели друг другу в глаза, оба тяжело дышали. Пришлось прикладывать усилия, чтобы не сорваться, не накинуться прямо сейчас на неё. Почти уверен, что Настя ощущала нечто похожее.

— Недолго. Поверьте, Анастасия Григорьевна, недолго вам осталось прозябать в этой нищете. Если не сочтёте за труд, то, может, разузнайте, но так, чтобы многие не знали, какое приличное жильё можно купить или снять в Ярославле. Наверное, пока предпочтительнее будет снимать, — сказал я.

А Настя посмотрела ещё некоторое время на меня, потом будто бы опомнилась от наваждения, резко, больше ничего не говоря, открыла дверь и… чуть не сшибла своего брата: тут же была матушка, тут же и сын. Они подслушивали?

— Анастасия Григорьевна, гостинцы сыну вашему, матушке и братцу вы позабыли! — крикнул я с улицы в глубину комнаты.

— Позвольте, сударь, я заберу, — вышел Алексей. — Даже не знаю, наверное, это неприлично вас не пригласить в дом, но…

— Но мне уже пора, — сказал я, облегчая задачу Алексею Григорьевичу.

Дворянчик, а как отыгрывал роль дворового босяка? Это становилось для меня удивительным.

В это время я уже прекрасно понимал, что за мной следили.

Быстрый переход