|
В это время я уже прекрасно понимал, что за мной следили. Но никаким видом я не показывал ни Алексею, ни до этого Анастасии, что грозит какая-то опасность. Лишь только когда целовал Настю, чуть довернул её, чтобы если уж стрелять будут, то пускай я прикрою свою женщину.
Удивительно, как внутри меня бурлили эмоции. Наверное, психиатру или кто там ещё занимается вопросами изучения инстинктов и врачеванием душ, было бы любопытно узнать итог противостояния. Шла борьба между инстинктами. С одной стороны был инстинкт размножения, счастье от него, что столько надумал себе во время приёма, и то, что, когда я всё-таки поцеловал Анастасию, она ответила взаимностью. И это заставляло чуть ли не парить в облаках.
С другой же стороны — инстинкт самосохранения. Весьма очевидно, что приехали по мою душу и, возможно, даже решат поступить подлым образом: напасть из-за угла, убить. А может, и не станут заморачиваться, а просто выстрелят из пистолета. Да и делов.
Я шёл к тому углу, через который точно должен был пройти, если бы намеревался идти в сторону гимназии. Там же и карета, притаившаяся в тени. Можно было уйти. Это да. Однако позади меня уже мелькнула тень. Значит, обложили, паразиты.
Убежать, думаю, мог бы. Но вот только если я начну бегать от своих проблем, я никогда их не решу. И сколько чести в демонстрации своим врагам спины?
— Господин Кольберг, может, покажетесь мне? Чего уж прятаться за углом? Словно бы и не офицер славной русской армии, — выкрикнул я, когда подошёл чуть ближе к тому месту, куда завернула карета и, судя по фырканью лошадей, она всё ещё находилась рядом.
Кольберг вышел. Тот самый бравый гусар, с которым мы вынужденно не закончили свой спор в доме полковника. Нет, для меня спор был закончен. Но, судя по всему, мальчишка, а для меня этот избалованный юноша — мальчишка, не хотел включать голову.
— Отчего прячетесь? — спросил я.
— Я нисколько не прячусь. Это вы поспешно ушли, мы так и не договорили. Ни матушка, ни полковник не должны знать о нашем разговоре, — сказал он, приближаясь.
— И с чего это я должен идти у вас на поводу и не говорить вашей матушки? — усмехнулся я.
За спиной бравого гусара было два откровенно криминальных элемента, ну или мужика, которые, скорее всего, были в охране доходного дома госпожи Кольберг. Между прочим, того, где проходят все карточные игры в Ярославле.
Как же здесь все и каждый повязаны друг с другом. Даже не понимаю, почему они, в частности Самойлов, опасаются приезда Голенищева-Кутузова. Как мне кажется, такую железобетонную коррупционную конструкцию даже высокопоставленному человеку из Петербурга, если вдруг он окажется честным и принципиальным, а не сидит на откатах от дворянского собрания Ярославской губернии, не пошатнуть.
— Пистолеты или шпаги? Это единственный вопрос, который я собираюсь вам задать. А нет, есть ещё один: когда — дуэль завтра поутру, или вы предпочтёте оттянуть время и немного пожить? — гусар бравировал так, как будто бы собрал почтенную публику и красуется перед ними.
— Пистолеты и через пять дней. Раньше никак, — сказал я.
— Секундантов хоть найдёте, господин ходячая беда? — усмехнулся мой оппонент. — Словно бы и позабыли, как боялись меня, как вас били…
— Секундантов? Уж постараюсь, господин ходячая бравада, — ответил я. — Что до того, что вы, или ваши люди били меня, то чести это вам не делает. Если мы договорились, не потрудитесь убрать своих зверьков и дать мне пройти?
— Нет… Вспомним старое… Это чтобы думалось хорошо… — маменькин сынок стал внимательно оглядываться по сторонам. — Пару тумаков вам не помешают. Не привыкать.
Тут же двое, которые были за спиной у Кольберга, стали ко мне приближаться. Один в руках держал небольшую дубинку. |