Как говорят историки, парфорсная охота была организована древними галлами, потом перешла во Францию, оттуда в Британию и вообще распространилась по Европе, затронув и Россию.

Для участия в охоте нужно иметь по крайней мере пять лошадей. Скачки ведутся по следам и по любой местности: по полям, по кустам, по чащобе, по лесу, по лужам, через заборы и всякие стенки, отделяющие одно хозяйство от другого. На лошадей надевают ноговицы, это как бы сапоги, чтобы лошадь не поранила ноги, а что выше сапог — это сама лошадь и всадник, это уж, как говорится, всё по воле Господней.

Моей подготовкой руководил граф Китченер. В первой жизни я был красным кавалеристом пограничных войск и ни о каких парфорсных охотах и речи не шло. Лошади доставляли нас к месту несения службы, сопровождали в дозорах и помогали задерживать нарушителей границы, учитывая, что пеший конному не товарищ. Конник всегда догонит того, кто бежит пешком.

Во второй моей жизни я слышал о парфорсных охотах и даже получал приглашения на них, будучи уже флигель-адъютантом ЕИВ, но не в моём том возрасте было садиться на коня и носиться по кустам в поисках зайца.

С лёгкой руки одного писателя советского времени, который, опираясь на то, что о царском режиме все слышали, но никто ничего конкретно о нём не знает, как о диалектическом материализме, преподнёс читателям, что для военных разведчиков, обучающихся в Николаевской академии Генерального штаба, парфорсная охота была чуть ли не основным предметом и было так красочно расписано, как капитан Соколов носился на своём коньке-горбунке по кустам и чащобам, и восхищался тем, как офицеры Отдельного корпуса пограничной стражи Министерства финансов Российской империи в интересах государства обходили таможенные законы, пропуская в Россию беспошлинно анилиновые краски и лабораторную посуду из кварцевого стекла, опечатав их и написав, что в них перевозится возится воздух. Ха-ха. И ещё три раза ха-ха.

Всё это я и высказал графу Китченеру во время шитья мне красного фрака и хромовых сапог для верховой езды.

— Олег Васильевич, — сказал граф, — я вас прекрасно понимаю, но для того, чтобы быть включённым в элиту, не нужно быть семи пядей во лбу и поражать мир величайшими научными открытиями или написанием душещипательного романа. Нужно иметь много денег. То, о чём вы говорите, было возможно только в Серебряный век матушки-императрицы Екатерины Второй, где по уму встречали, а сейчас в элите встречают по размеру кошелька и титулы продают как в сувенирной лавке. Дети их гоняют на суперсовременных машинах на немыслимой скорости по улицам наших городов, и никто не может призвать их к порядку. И это не только у нас. Вчера прочитал, что один наш разведчик обосновался в Великобритании, организовал там банк, купил несколько газет, его сына решением королевы Англии назначили пэром в британский парламент и дали титул барона Сибирского. Нам какая-то Англия назначает барона Сибирского!

— Ваше сиятельство, — сказал я, — но ведь вы сами подданный британской короны.

— Был, уважаемый Олег Васильевич, — гордо ответил граф, — был, но я почти всю жизнь тружусь на благо моей новой родины России, являюсь российским подданным и никому не позволю накладывать свою лапу на нашу Россию. Русский в любой стране остаётся русским и несколько поколений его считают себя русскими. Любой иностранец, приняв в себя Россию, становится русским и даже больше, чем русским, отдавая себя всего служению России. А когда верховный правитель начинает уничтожать русских, то все люди, которые ранее считали себя русскими внутренне восстают против этого и покидают вторую родину, потому что она становится для них не родина-мать, а ё… — мать.