Моя казачий жеребец нёсся в центре оставшейся группы и постоянно скалил зубы, чтобы куснуть кого-то из соперников, и я не мешал ему цуканием, полностью положившись на интуицию и генную память его далёких предков.

На опушке небольшого леска он понёсся в чащу, а основная масса охотников стала срезать изгиб кромки леса, чтобы прямо выйти на доезжачего. Моя лошадь забирала всё левее, и мы стали удаляться от кромки леса. Боковым зрением как у лошади, у всех кавалеристов развито боковое зрение, я увидел, что за мной скачет только одна девушка с развевающимся белым шарфиком.

— Дура, — подумал я, — сейчас шарфиком зацепится за толстую ветку и будет одной мученицей на свете больше.

— Немедленно снимите шарфик, — командным голосом сказал я и, не дожидаясь исполнения моего приказа, махнул рукой за собой и пустил лошадь в направлении вероятного движения доезжачего. Метров через пятьдесят мы увидели резаную бумаги и помчались по свежим следам.

Мы практически по диагонали перерезали небольшой лесок и вышли к тому месту, где мог прятаться доезжачий. Присмотревшись к следам, я пустил коня в свободный ход, ожидая, что уж он-то приведёт меня к той лошади, за которой он гнался.

Так оно и получилось. Мы подъехали к доезжачему, и я предложил девушке взять в руки лисий хвост победителя. Через несколько минут прибыла группа, обходившая лесок по обочине и срезавшая лесной изгиб. Первая отколовшаяся группа так и не появилась.

Маршрут был небольшой, километров десять, но лесной участок был достаточно сложным. У меня была оцарапана левая щека и под левым глазом наливался хороший фонарь. Я помню, как что-то ударило меня так, что искры из глаз полетели, но в азарте погони я только вытер глаз тыльной стороной ладони и помчался дальше. У девушки шарфик уже не развевался, а был заткнут за лацкан красного фрака.

Как я и ожидал, мы оказались совсем недалеко от места старта и уже представлялись руководителю охоты. Я находился рядом с графом Китченером, который был рад моим успехам и спросил, не обидно ли мне, что приз достался девушке. Моё ироничное хмыканье было достаточным ответом на его вопрос.

— Кстати, — сказал граф, — это дочь начальника главного штаба генерала от инфантерии Алексеева. Я вас представлю ей, возможно, что это знакомство когда-нибудь и пригодится.

Мы подошли к накрытому столу, где уже собрались все участники охоты, в том числе и заблудившиеся.

— Господа, — сказал главный распорядитель, — впервые у нас победителем стала женщина. По обычаю, победитель должен провозгласить тост за здоровье Её величества императрицы, а раз победителем стала женщина, то она должна провозгласить тост за здоровье ЕИВ. Прошу Вас, Анна Александровна.

Девушка подняла бокал с шампанским и что-то сказала какую-то здравицу ЕИВ.

— Надо же, — подумал я, — Алексеева Анна Александровна. ААА. Это либо кричать от отчаяния: ааа или произнести разочарованно: ааа. Посмотрим, как мы будем это произносить.

Тут граф Китченер взял меня под руку и подвёл к победительнице.

— Анна Александровна, — сказал он, — позвольте представить вам моего дальнего родственника, баронета Туманова Олега Васильевича, без двух минут юнкера Николаевского кавалерийского училища.

— Очень приятно, — сказала ААА, — а разве в военное училище принимают несовершеннолетних детей?

— Ну-ну, — подумал я, — с манерами у тебя, дамочка, не всё в порядке. Цыплят по осени считают.

В свои двенадцать лет я был довольно рослым мальчишкой, которых в первой моей жизни называли акселератами, а за окончание кадетского корпуса экстерном — вундеркиндом.