Но он просто этого не замечал.

* * *

Потом, четыре года назад, пришла Маджента.

Но ни для Каина, ни для тётки Руры это практически ничего не изменило, разве что в мелочах. Во-первых, в кварте стали чаще раздавать одежду. Во-вторых, кормить «государственных» детей стали два раза в день, а не только вечером, как раньше. В-третьих, наконец-то достроили мост через Вирбир. А в-четвёртых, тётку Руру признали официальным курителем хацтера, и все последствия этого Каин получил сполна.

Вернувшись с пункта, где курителям предлагали лечение, Рура швырнула в угол целлофановый свёрток с какими-то тряпками, плюхнулась на стул и заявила:

— Что Маджента, что Индиго, а для нищих — всё едино. Понял, нет?

Каин кивнул.

— Тёть, а ты полечиться не хочешь? — спросил он.

— Чего?! — возмутилась тётка. — Иди ты, тараканье рыло, в…

И подробно объяснила, куда Каину следует отправиться.

На том и порешили.

* * *

Рура курила хацтер с юности. И теперь искренне недоумевала — почему это вдруг ей кто-то посмел запретить делать то, к чему она за столько лет привыкла? Эти, добрые да умные? Знаю, знаю, куда вас всех…

Последствия не замедлили сказаться. Сначала тётку обрадовали, что теперь она будет получать аж целых пятнадцать сигарет хацтера на месяц. И мальчика, если он сам того пожелает, можно перевести на государстве полностью. Тётка подумала и решила, что сигареты это хорошо, а Каин под боком тоже хорошо. И оставила себе и хацтер, и мальчика.

Потом начались неприятности. Сначала пришли люди из отдела безопасности кварты и сняли в квартире все без исключения замки. Включая крючки в туалете и ванной. Если бы крысиная дыра имела дверь с замком, они сняли бы и его. На окна, несмотря на первый этаж, установили ограничители. Тётка орала, как паромная трубка, но сделать ничего не смогла. Ей подробно объяснили, что она попала в группу риска и теперь все, кто курит хацтер, будут жить только так — это делается исключительно для их же безопасности. Вместо замков люди оставили немного еды и денег — компенсацию. Еду Каин и тётка в тот же вечер съели. Деньги тётка на следующий день превратила в четыре сигареты.

Стоять стало совсем уж холодно. Каин переминался с ноги на ногу, он устал и очень хотел есть. Вроде бы голоса за углом стихли. Напрягши слух, он различил шаги. Они удалялись. Каин подождал для верности ещё пять минут, затем выглянул из-за угла. Ушли.

Он одёрнул куртку, сунул руки поглубже в карманы (в правом образовалась изрядная дыра, но, по счастью, класть в карманы Каину было просто нечего) и быстро зашагал к выходу из двора, к воротам.

Однако за воротами его ждал сюрприз.

Честное слово, нигде никого не было, ничего он не заметил, точно! Вплоть до момента, когда прямо в лоб Каину ударил здоровенный комок земли, аж искры из глаз посыпались, и от неожиданности Каин чуть не грохнулся. Комок, понятное дело, развалился, половина земли сыпанула за шиворот, а когда Каин очухался, к нему медленно, крутя бёдрами — в плавной походочке, подходила Огла. На ней была короткая жёлтая юбка и красивая коричневая курточка, даже на вид тёплая. А за Оглой, словно телохранители, шли Аки и Халд. И уже заходили по сторонам, лишая его последнего шанса драпануть.

— Ой, кто это у нас тако-о-о-ой, — запела Огла, надвигаясь со сладкой улыбкой. Губы у неё были накрашены розовым. — Да ведь это же наш Каин, славненький ма-а-альчик…

Каин отпрянул, прижавшись спиной к забору. Дурак!.. Нет, ну какой дурак! Так глупо попасться.

— Чего тебе надо? — угрюмо спросил он Оглу.

— Мне? — притворно изумилась Огла. — Это тебе что надо в нашем дворе, а? Мальчики, ну что же вы стоите!

Халдова лапа легла Каину на глаза и впечатала затылком в бетон забора.