Каин доел вторую репу, с сожалением покосился на пакет, но ни хлеб, ни рыбу трогать не стал.

— Крыса ты, Каин Герка, — вздохнула тётка. — Помойная крыса.

Каин вышел в коридор, сел на пол около двери. Тётка на кухне гремела немудрящей посудой, вполголоса ругалась. Каину было всё равно. Он сидел неподалёку от крысиной дыры, в круге света, отбрасываемом тусклой лампочкой, и покорно ждал.

Каждый вечер одно и то же.

Сейчас она поест, потом сядет курить. Надо дождаться, когда сигарета догорит до половины, до риски, вынуть хацтер из безвольных тёткиных пальцев, отрезать ножницами уголёк и убрать половинку сигареты в портсигар.

А дальше — свобода.

Дальше он уйдёт.

Каин уже почти год не ночевал дома.

* * *

Если и были у Каина какие-то секреты до того, как он познакомился с Тёмным, то он про них за последний год позабыл, настолько они оказались незначительны в сравнении с тем, что происходило с ним сейчас. Каин отлично помнил, как впервые очутился ночью на кладбище. Тройка — неизменные Огла, Халд и Аки — загнала его на территорию кладбища, расположенного неподалёку от кварты Лесонух, и не давала выйти. Швырялись камнями, орали, издевались. День выдался холодным, Каин озяб, разнервничался. И вместо того чтобы искать лазейку в заборе, пошёл куда-то в глубь кладбища, бездумно и бесцельно. Мысли у него в голове бродили в тот день самый мрачные. «Лучше бы я умер, — думал мальчик, — лучше бы меня не было. Я совсем один, никому не нужен».

В дальней части кладбища, на пригорке, стоял на постаменте большой чёрный шар. Каин, как и все в кварте, знал историю появления этого шара и был, пожалуй, единственным, кто сопереживал человеку, покоящемуся под столь странным надгробием, единственным, кому человек этот был дорог.

Каин помнил, как впервые увидел Ниамири. Ему было восемь лет. Встреча их произошла через два месяца, после того как семья мальчика оставила свои жизни в ледяной воде Вирбира и приобщилась к Вечному Свету. Ниамири Керр в тот раз, казалось, превзошла самоё себя — детям в кварте кроме подарков был устроен настоящий пир, на котором присутствовала и сама устроительница. В нарядном синем платье с блёстками, она появлялась то тут, то там, гладила по голове то одного, то другого ребёнка, улыбалась, смеялась. День устроили светлый и яркий, климатизаторы работали на всю катушку, и над квартой Лесонух весь день сияло солнце.

Весенний праздник, день Воды и Света, в тот раз запомнили не только дети, но и вся кварта. Керр привезла лекарства, одежду, на площади устроили раздачу угощения для пожилых; тем, кто курил хацтер, давали ещё и по сигарете.

А маленькому Каину удалось… поговорить с Ниамири.

И тогда он понял что-то для себя. В душе у него после этого разговора поселилось новое, доселе невиданное чувство. Ниамири была первым на свете человеком, который ничего от Каина не требовал. Ему не надо было даже подарков, больше всего ему хотелось, чтобы она присела рядом на корточки, погладила по голове и спросила, как у него дела.

Даже мама так никогда не делала.

И каждый раз, когда Ниамири бывала в кварте, Каин тянулся к ней как трава к солнцу. Сам того не замечая, он полюбил эмпатку всей душой, так сильно, как был способен.

* * *

Три года продолжалась эта идиллия, а потом посреди ясного неба грянул такой гром, что вся кварта полгода только об этом и разговаривала.

Для начала сменилась зона, но народ в кварте на это не отреагировал.