|
Живой щит для всех, кто рядом. Арти вспомнил анализ ситуации, который больше двадцати пяти лет делал Дауд, старый официал Саприи. Как же он был умён, и проницателен, и наблюдателен! По косвенным признакам, по результатам чужих работ, интуитивно он сумел понять, что люди, попавшие в его поле зрения, людьми к какому-то моменту перестали являться. Годами он сопоставлял имеющуюся у него информацию, складывал незаметные кирпичики и, к моменту возвращения Лина и Пятого на Окист, вывез с планеты жену и перевёл большую часть денег в другую систему. Он боялся. Но сам, несмотря на страх, остался в Саприи и продолжил работать. Ему было любопытно, чем же всё кончится. В отличие от Айкис и её лаборатории, Дауд знал одно из главных правил воссоздания — если душа не хочет вернуться, никакое воссоздание невозможно. И с первого дня появления в Саприи воссозданных исподволь наблюдал за ними, стремясь понять, кто это такие? Откуда? С какой целью пришли?
Признаки. Арти нахмурился. От мелочей в ранней юности (вспомнить хотя бы утонувший катер, где находились двое подростков и который сумел вытащить Пятый, тогда ещё Дзеди), ещё каких-то незначительных случаев, до «третьего предприятия», на котором без малого девятнадцать лет живой щит старался закрыть собой друга — любой ценой. И сейчас всё то же самое. Страшнейшая, практически невозможная для Сэфес вещь — убийство. Кто в безвыходной ситуации снова и снова брал на душу грех, отлично зная, какое наказание за этим последует? Разделение Теокт-Эорна, гибель Ниамири Керр, работа по структуре Блэки. Это только из последних ситуаций. Сколько их было до этого? А сколько будет? Пятый без страха делал то, что не решился бы сделать никто другой, отлично зная, как потом придётся платить. Айк когда-то сказала, что Пятый в этом мире вообще ничего не боится. Но Арти знал, что это не так. И сейчас, глядя на спящего Сэфес, он печально покачал головой. На протяжении почти трёх сотен лет Пятый подсознательно боялся одной-единственной вещи, и то, как он всегда спал, было иллюстрацией этого страха. Первым этот страх обнаружил Ренни, ещё в Саприи. Он не смог понять, откуда у Пятого могли появиться в таком множестве мелкие шрамы возле правого виска? И почему тот упорно пытается спать на груди, закрывая правой рукой голову? Позже Лин сумел объяснить Ренни, откуда это взялось. При объяснении присутствовала Тон, у которой во время разговора впервые в жизни случилась истерика. «Стойла», в которых спали «рабочие» в «тиме номер восемь», были расположены вдоль стен комнаты «тима». Место Пятого было напротив двери, и многие годы подряд почти каждое его «утро» начиналось с пинка ботинком по голове. Со временем у Пятого вошло в привычку спать, на всякий случай закрыв голову рукой. Иногда это спасало от удара, иногда нет. Но всё же давало хоть какую-то иллюзию защищённости. А сейчас рука, которую Сэфес вывихнул, а Клео вправил, судя по всему, ещё болела, и Пятый не мог поднять её, чтобы закрыть голову. Арти вздохнул, провёл кончиками пальцев по предплечью и ключице Пятого, восстанавливая растянутую мышцу, сращивая порванные сосуды, исправляя повреждённый сустав. Потом несколько секунд подержал ладонь у него над головой, глядя как неуловимо меняется выражение лица спящего. По идее делать такого не полагалось, но у Арти, по его мнению, был перед Пятым неоплаченный долг, который Сэфес ни за что не согласился бы забрать. Ну и хорошо, пусть так. Хотя бы одна спокойная ночь. Это уже немало. Теперь Пятый получит возможность проспать несколько часов нормально, без привычного своего страха проснуться от удара ногой в висок. «Беззащитные, — думал Арти, снова усаживаясь на стул посреди каюты. — У каждого есть то, что делает его беззащитным, и каждый прячет это в самый дальний угол, закрывает ветошью и старой бумагой. Но в какой-то момент каждый из них будет вынужден встать напротив своего страха и совершить свой выбор, сколь бы тяжёлым он ни был. |
