— Пойдём, — согласился Нарелин. — Может, хоть полегче станет. Только, гм… Пусть тогда катер нам высокие ботинки сформирует. Непромокаемые! Там у них такая дикая грязища.

— А может, обнаглеем? — предложил Лин. — Давайте на машине сядем где-нибудь в сторонке. Транспортникам я потом заплачу. Так неохота тащиться.

Клео довольно улыбнулся:

— Наконец-то. Давно пора… обнаглеть.

— Пора, — проворчал Пятый. — Знаешь, какой штраф влепят? Эх, ладно! Радал, иди сюда, — позвал он. — Эту машину ты уже водил, так что давай-ка сам. Только теперь отыщи город. И садись на окраине или у какого-нибудь лесочка, что ли. Давай.

— Я не хочу, — огрызнулся Радал.

— А кто тебя спрашивает? — удивился Пятый. — Работай давай, кто ты там есть.

* * *

Каин с тёткой жили в Левобережном нарезе, куда и входила кварта Лесонух, а сейчас катер завис над Правым нарезом, вернее, слегка в стороне от него. Впрочем, кварты друг от друга отличались не сильно. Те же серые, унылые дома, бетонные заборы, слякоть и уныние.

— Как в Москве в семидесятых, — заметил Лин, выходя из катера.

— Не скажи, — ответил Пятый. — Там было всё-таки повеселее.

За время их отсутствия погода не изменилась. Безрадостное марево скрывало этот город от внешнего мира, от солнца, от звёзд. Можно прожить здесь всю жизнь и думать, что мир — это город, и нет ничего, кроме серых каменных стен. Всё остальное — лишь сказка. Бред фантазёров, беглецов от реальности.

— Тоже родина для кого-то, — проговорил Нарелин. — Например, для Ниамири Керр. Самое дорогое место во вселенной, самое лучшее. Бывает, что родина не там, где тебе хорошо, а место, с которым ты связан кровью. Своей.

— Или чужой, — добавил Клео.

— Так, вы пока болтайте, я сейчас. — Пятый скрылся в катере и вскоре вышел обратно со здоровенной коробкой ярко-зелёного цвета, доверху чем-то набитой. — Давайте вытаскивайте, чего стоите? Тут всё подряд.

— Ты бы лучше стаута притащил, — хмыкнул Нарелин. — Пусть катер сформирует. Клео, вот тебе стакан, держи. И мне тоже.

Клео с опаской принял из рук Нарелина высокий стакан с пенящейся жидкостью, отхлебнул и закашлялся.

— Там есть стаут, два литра. — Пятый запустил руку в коробку и вытащил на свет бутылку. — А то я тебя не знаю! Лин!

— Ну?

— Твоё красное вино, которое я терпеть не могу. Лови! Радал, Каин, идите сюда, нагружайтесь.

Это был странный пикник. Все разбились на пары. Нарелин и Клео отошли к воде, Каин и Радал сели рядом с катером, Пятый с Лином побрели вдоль берега, о чём-то переговариваясь. Причём Пятый постоянно показывал на противоположный берег, а Лин то и дело отрицательно качал головой.

Нарелин, стоявший у самой кромки воды, оглянулся на Каина.

— Хоть поест по-человечески, — сказал он с жалостью. — Бедный мальчишка.

— Он быстро забудет свою бедность, — возразил Клео. — Не тех жалеешь, Нарелин.

Тот не ответил, задумчиво глядя на воду Вирбира, такую же серую и грязную, как и всё вокруг. Клео показал на Сэфес.

— Интересно, о чём они спорят? — проговорил он.

— Ты пей, пей, — посоветовал Нарелин. — Я тебе не затем стакан дал, чтобы ты на него медитировал. Всё выпьешь — станет легче, хоть и ненамного.