Вместо того чтобы начать считать кораблики, Клео открыл глаза и с бесконечным удивлением взглянул на мальчишку:

— Ты мне сочувствуешь? Я считал, что вы с Радалом меня ненавидите.

Каин замялся. У него даже уши покраснели от смущения.

— Да нет, — промямлил он. — Мы поняли, что не ты виноват. И даже не эти двое. Этот виноват, крысёнок, который ходит и советы даёт. Гадюка он!

— Кто? — не понял Клео. — Какой ещё крысёнок?

— Арти этот, — пояснил Каин. Он взял чай и сел рядом с Клео в кресло. — Он же нас всех друг на друга натравливает, как ты не видишь?! Пятый, конечно, тоже гад, но всё-таки поменьше.

— Натравливает, — согласился Клео. — У тебя есть предположения — зачем?

— Не знаю, — растерялся Каин. — Я вот почему-то стал теперь верить, что Пятый не злой, что он… он не хотел убивать Ниа. Его, наверно, этот заставил. Он всех заставляет делать то, что не хочется. Вас из дома вышвырнул, Сэфес с нами возиться заставил.

— Кто знает, — задумчиво произнёс Клео. — Он считает, что в случившемся с нами виноваты именно вы.

— В том, что с тобой случилось, я виноват, — пробормотал Каин. — Лин объяснил.

— Хорошо, что вы больше не хотите нам вреда, — сообшил Клео. — Это значит, что мы сможем вернуться домой без опасения.

— Наверно, — неуверенно сказал Каин. — Не знаю. Лин объяснил, что я сделал. У нас там в одном месте, в Лесу, постоянно шёл дождь. Мы мокли, нам не нравилось. Особенно Ради. Ну и я понял, как его прекратить. А Лин сказал, что этот дождь — вы и были. Оба. Как вы вернётесь, если дождь теперь не идёт?

— Через проходки детекторов, — ответил Клео. — Или через Транспортную Сеть. Арти ведь сказал, что мы ему не нужны.

— Ты не понял, — с досадой ответил Каин. — Вы сможете приехать, а вот жить там у вас не получится. Я что-то сломал. Совсем сломал. Клео, прости меня, пожалуйста! Я же не знал, что это вы!

Клео смотрел на него долго, наверное секунд десять. Потом сказал:

— Почему бы тебе не попробовать починить это вновь?

— Потому, что это уже не починится, — ответил Каин. — Мы пробовали, когда за «прутьями» ходили. Не получается.

— Вы только начали учиться, — проговорил Клео, и в голосе его впервые прорезались какие-то странные нотки. Тоска? Что-то схожее? Впрочем, тут же исчезли.

— Лин сказал, что это необратимо получилось. — Каин, казалось, вот-вот заплачет. — Клео, честно… Если бы мог, я бы исправил! Сам бы умер, но исправил бы!

— Ну-ну, — Клео поднял руку и коснулся пальцев Каина, — успокойся. Мы что-нибудь придумаем. Нарелин не сдастся, это я знаю точно.

— Тогда вы умрёте. — Каин низко опустил голову. — Знаешь, Клео, я почему-то Лину стал верить. Он не врёт, он не сволочь, он никого не убивал.

— Все когда-то умирают, — ответил Клео. — Но там наш дом. Нарелин вложил в него свою душу… Выражаясь образно. Извини за неуместный пафос. Там наши дела. Недовершённые. Там нас ждут и боятся за нас.

Каин ничего не ответил. Он сидел, тихо всхлипывая, из чашки на пол пролился чай, и пол впитывал в себя маленькую коричневую лужицу. Ему, как это ни странно, было жалко Клео. Тот сейчас был как сам Каин — когда идёшь на всё, — лишь бы сделать то, что уже выбрал.