Арти кивнул.

— Радал… — позвал он. Тот обернулся. — Хатру вернуть невозможно, думаю, ты понимаешь почему.

— Потому что путь закончится так же и там же, — ответил Радал. — Я понял, не надо дальше говорить. Что же. Считай, что я тоже остался на Краю Радуги. Это можно?

— Можно. Мальчики, вы осознаете всё это потом, — пообещал Арти. — Осознавать предстоит долгие годы. Возможно, всю жизнь. Вы становитесь Сэфес, и в этом мире вас больше нет…

— Арти, что значит «остаться на Краю Радуги»? — недоумённо спросил Нарелин. — Ведь Радал будет жить в этом мире ещё долгие годы. Или ты имеешь в виду, когда его срок подойдёт к концу и он умрёт тоже?

— Это просто душа, — ответил за Арти Пятый.

Просто душа. Именно там, на Краю Радуги, находится всё, что ты любишь всей душой. И ни за какие сокровища мира ты, пленник собственной души и долга, не посмеешь взойти туда, к сияющим горним вершинам, и обнять тех, кто дорог тебе без меры. Но часть тебя остаётся там, с ними, и ты помнишь про это каждый день, каждый час, каждый миг.

И именно это делает тебя настоящим.

Пятый не говорил это вслух, но слов было и не нужно: Нарелин почувствовал, и вместе с тем пришло странное облегчение: наверное, это хорошо, что у меня пока нет никого, кто ушёл бы туда… в странный мир-после-смерти, где нет времени и где сплетаются воедино все пути. Но Клео невечен, и рано или поздно…

— Арти… — вдруг попросил он. — Арти, ты Эрсай, ты многое знаешь. Скажи, когда Клео умрёт, я смогу уйти вместе с ним? Я ведь эльф, у нас другие дороги.

— Ты уже не эльф, — усмехнулся тот. — И дорога у вас одна. Думаю, ты это чувствуешь, просто сказать себе об этом трудно, почти невозможно. Любая змея боится, наверное, менять кожу.

Арти усмехнулся, подмигнул Радалу. Тот едва заметно улыбнулся в ответ. А Клео шагнул к Нарелину и взъерошил ему волосы так, что на голове получилось настоящее воронье гнездо.

— Я же тебе давно говорил, — сказал он, улыбаясь, — а ты всё не верил. Чудо моё длинноухое!

5

Настоящие

Тайна

… Обычно мы не понимаем — не Сэфес виноваты в наших проблемах, а только мы сами. Контролирующие лишь поддерживают наши решения. Не они гранят алмаз. Они лишь вставляют камень в то место в звёздном ожерелье, которое определили мы, придав общему нашему творению подобающую форму. Грешно судить зеркало за то, что отразилось в нём. Грешно уподобляться тем, кто ищет причины своих бед не в себе, а в окружающем мире. Грешно брать на себя смелость миловать и карать. Истинное достоинство заключается прежде всего в понимании и прощении.

На Орине их встречали. Нарелин даже удивился — откуда столько народу, он не ожидал, что к месту, где сел их катер, придут одновременно почти все, кого он на планете знал. Ренни и Тон, Гаспар и Рино, Раиса с Реем, официалы — Ирден и Ноор. И незнакомых тоже было порядочно — для Орина, конечно. Двое Встречающих, женщины, с ними 780-й экипаж Сэфес, не-люди, рауф…

Весенний прозрачный день летел над ними, облака свивались и развивались; там, наверху, дули сейчас сильнейшие ветры, но они не достигали земли. По степи проносились шальные световые пятна. Молодая трава пробивалась тут и там, земля почти уже высохла. Лето, скоро будет жаркое, светлое лето, но не всем дано его встретить.

— Работы много. — Лин проводил взглядом летающий «градиент», на котором отправились к югу Каин с Радалом, Рей с Раисой и 780-й со своими Встречающими. «Градиент», лист микронной толщины, имел плавный переход от прозрачного цвета к молочно-белому, прозрачная часть его была слегка загнута, — летел на такой скорости, что через несколько секунд исчез из виду.