И вдруг замер в охотничьей стойке, завидев какую-то птицу, заклацал зубами, вытянув мордочку. Птица порхнула в кусты ивняка — и Зверик, забыв обо всём на свете, метнулся за ней.

Треск веток, громкое «мя-а-а-а-а-ау!», всплеск. Нарелин бросился к берегу, но только и успел увидеть, как в тёмных струях мелькнула рыжая шёрстка, всё закрутило течением… Господи, да там водоворот! Эльф в ужасе кинулся следом, ледяная вода обожгла тело…

… и всё исчезло.

Впрочем, мокрым он был по-настоящему. От холодного пота.

Рауль потянулся в постели, ещё до конца не отойдя от жутковатого сна. Было холодно и жарко одновременно. Он скинул одеяло и остался лежать почти обнажённым. Сердце стучало почти как там, во сне, во время бега.

«Зверик, — тихонько позвал Рауль. — Ты как там? В порядке?»

Симбионт привычно толкнулся внутри, и сразу же отлегло от сердца. Ну конечно, всё в порядке. Ты просто слишком много работаешь в последнее время, Рауль. Нервничаешь. Джовис права — нельзя постоянно жить в таком темпе, в конце концов, ты человек, нельзя так — спать раз в трое суток, жить на стимуляторах…

И всё-таки было тревожно. Не снятся подобные сны просто так.

Зверик. Котёнок.

И Смерть тоже в образе котёнка.

«Да что это такое, — подумал Рауль. — Я что же, ношу в себе свою смерть? Нет, не может быть…»

«Ну почему не может быть? — спросил внутренний голос — В некотором роде так есть, было и будет всегда. Ты не хотел понимать, но от этого правда не делалась ложью… Зверик — залог твоей жизни, твой маленький добрый волшебник. Лишись его, и что с тобой станет? Вот именно. И самое паршивое, что обезопасить себя ты не сможешь никак. Остаётся лишь верить, что если столько лет Зверик был тебе верным другом, то так будет и впредь…»

* * *

… Но всего этого, конечно, Радал не знал. Зато понимал, что второй большой глупостью была прогулка на Эвен в обществе Санни.

Тот день с самого начала не задался, а кончился настолько плохо, что Радал не мог вспоминать об этом без содрогания.

Странное было чувство. С одной стороны, ему хотелось, чтобы Санни приехала, с другой — любые люди в последнее время стали его раздражать. Учителя, товарищи по группе, наставница Полина… Все. Радал ненавидел выполнять указания, но выполнял их безропотно, сказывались привычки.

На самом деле больше всего ему хотелось снова очутиться в лесу, возле упавшего дерева, лечь и заснуть… чтобы вернуться туда, где ему нужно быть на самом деле. Но сейчас должна была приехать Санни.

В блок очистки полетели обрезки бумаги, листья, пара надоевших логических игрушек и ещё какой-то хлам. Радал и сам не помнил, как эти вещи попали в комнату. Возможно, их принёс кто-то другой, учитель, приятели… Неважно. Мусор нужно убирать.

Вернее, не так. Мусор можно было убирать, но уже два с лишним года Радал делал это лишь изредка. Процесс уборки вызывал кучу неприятных ассоциаций. Об этом Радал не распространялся, но, возможно, кто-то из учителей был осведомлён или догадывался. По поводу уборки Радала трогали крайне редко.

Комната, в которой эти годы жил мальчик, считалась в интернате одной из лучших. Большая, с высоким потолком, квадратная, она имела эркер (предмет зависти других учеников) и была обставлена хорошей деревянной мебелью. Огромное полукруглое окно выходило в лес, вид из него открывался изумительный.

Комнату Радал ненавидел, но не признавался в этом никому.