Когда уже существует система знаков и оповещений, то можно многое передать, даже то, что не предусматривается непосредственным общением внутри войска.

— Я больше не намерен выходить к ним на открытое пространство. Пускай сами приходят к нам, — сказал я.

Подобное решение я нисколько не считал трусостью, скорее, это было всё же проявление логического и рационального подхода к делу. Когда уже решён вопрос с победителем, когда мои войска на подходе, а в стане врага недоумение и свалка, разве стоит подвергать свою жизнь опасности? Один арбалетный болт мог бы перевернуть историю совершенно в другую сторону. Моя смерть или даже ранение, поставит все с ног на голову. Евдокию и моего сына точно убили бы. Но еще все мои начинания… Нет, конечно, нужно меньше подставляться.

Скоро я уже смотрел на Кнута Острого, который пришёл с повинной и пытался выторговать себе новые условия. Но в этот раз с варангами, с условиями их деятельности в Константинополе, я был достаточно жесток и принципиален. Ранее нужно было им сторону принимать, и не оставлять на своей репутации пятен, поддерживая Андроника. Мне не хотелось, чтобы лилась лишняя кровь, но эти воины, которые меняют своих хозяев, на дню по два-три раза, разве что они достойны особого отношения?

— Нет, из добычи, которая была взята моим войском, твоим варангам ничего не дам! — жёстко я отвечал Кнуту Острому. — Ты отправил часть своих воинов к Влахернским воротам. Если там возьмете добычу с закрывшихся во дворце европейцев, то она ваша. Но ничего из убранства дворца не брать!

— И с чего я и мое войско должны быть тебе опорой? — недоуменно спрашивал варяг. — Ты не хочешь с нами делиться.

— Слушай, Кнут, а взывать к твоей чести и клятвам уже бесполезно? — спрашивал я, начиная терять терпение. — Вы и так получили все жалование перед началом вторжения европейцев. Я обещал еще дать вам денег. Может, мне проще перебить всех варангов?

— Ты прольешь много крови своих воинов. А еще более никто не придет на службу к василевсу ромеев. Может, и поход мои соплеменники организуют. Мы прибыли сюда для того, чтобы заработать денег, — спокойно отвечал Кнут. — Я готов пойти на это. А ты?

— Ты решил пугать меня? — я рассмеялся.

— Давай, воевода, решать мирно! — после продолжительной паузы сказал Кнут.

Я подумал о том, что таких вот наёмников в Константинополе не обязательно держать, даже опасно. Это, как волки, которые повадились тягать по одной овце из отары. Разве же остановятся в своих требованиях, если я начну осыпать варягов серебром?

Пока в городе есть силы Братства, которые разгромили врага, со мной будет бояться связываться кто-либо из политических игроков. Если выиграть немного времени и попробовать разобраться в существующих реалиях, то после укрепления позиции Евдокии и младенца-императора Алексея II, варанги окажутся вообще не нужны. Именно эти варяги.

У меня были уже мысли о том, чтобы послать вестовых к Олафу. Где именно обретает этот наёмник, я знал. И пусть приходят сведения, что Швеция нам уже далеко не нейтральный сосед, а, скорее, всё же враг, Олаф может прийти сюда в Константинополь, если ему посулить большие деньги. А ещё, таким образом я смогу существенно ослабить и шведов, и данов, и всех остальных, из кого и состояла дружина наёмников в Константинополе. Пока еще окончательно не сложились централизованные государства в Дании и Швеции, можно и нужно, оттуда убрать часть сил.

Решено. Как только будет возможность, сразу же отправляю за Олафом. Уверен, что он наведёт порядок среди варангов в Константинополе. Но и этих воинов Кнута нужно куда-то определить.

— Если ты хочешь больших денег, то я могу тебе их дать, всех твоих воинов осыпать серебром, и даже выделить небольшую долю от добычи, которую взяли с европейцев. То есть, я обещаю тебе на каждого воина двухгодовой наряд, если вы выполните ту службу, которую я вам посулю, — сказал я и увидел, как заблестели глаза у Кнута.