С одобрения государя я проводил жёсткую политику по внедрению новых сельскохозяйственных культур на всех русских землях. Там, где хорошо произрастала картошка, а зерновые давали скудные урожаи, там она росла картошка, кукуруза е в достаточной степени распространена в южных регионах. Давим масло из подсолнечника, с превеликим удовольствием едим фасоль.

— Ну, что? Будешь становится императором тольмеков и майя? — насмехаясь надо мной, спросила Мария, когда я выслушал предложения русейцев, как назывались индейцы.

— А почему бы и нет? — усмехнулся и я.

* * *

— Что сказал царь-батюшка на Совете? — спросил князь Владислав Глебович Богояров.

— Держаться сказал, как дед наш, князь Владислав Богоярович некогда в битве при Дербенте, — сказал царевич Алексей Ярославович.

— Это ясно… Обо мне говорил что? — спросил самое важное для себя Владислав.

— Сказал, что ты в дядьку своего распутного, Александра, пошел, а не в отца-воина великого, и в не в деда, святого воителя, — пожал плечами царевич.

— Но то любовь же. Как сказал старец Даниил Ростовский во второй проповеди? Любовь — вот то, что двигает миром и внутри человека и вокруг его, — со вздохом сказал Владислав.

— Оно того хоть стоило? — спросил царевич, теребя друга за плечо.

— Она красива, как… весна, как рассвет с степи, как… — закатывая глаза говорил Владислав.

— Эй, брат мой! Ты близко к сердцу принял учения в Московской Академии. Не словесности учиться нужно было, а математике и розмысловому делу ратному, — наследник русского престола улыбнулся.

— Так, что, сильно серчает дядька? — с надеждой спросил Владислав.

— Отец мой, наш государь? — усмехнулся царевич Алексей. — Ну ты же его знаешь, он отходчив. Но дел ты натворил… Нынче же с Великим Ханом монголов рубиться до смерти нужно. А батюшка договориться думал, поделить Хорезм.

— Еще мой дед говорил перед тем, как в Новороссию отправиться… — начал было говорить Владислав один из потомков Великого Владислава Богояровича, но понял, что царевич и сам, когда учился в Академии, изучал наследие их общего деда, так как царевич приходился двоюродным братом Владиславу Глебовичу.

Юный, девятнадцатилетний Владислав Глебович, был заместителем Главы Глубинной разведки и отвечал, скорее за рейды на территорию, или потенциального противника, или уже действительного. Он с самого раннего возраста обучался отцом Глебом, самым искусным воином своего времени, потому знал о диверсиях и разведки все, что только было известно на этот момент.

И вот, в одном из таких рейдом Владислав натолкнулся на серьезный караван монголов, причем о войне с Россией уже было заявлено Чингисханом. Уже были столкновения между русскими отрядами и воинами хана, когда монголы взяли Самарканд. На помощь шаху Джелал-ад-Дину шел русский отряд в две тысячи латных ангелов, но не успел. Монголы, юридически, первые напали и развязали войну с Россией.

Так что, когда Владислав Глебович проводил разведку численности и состава монгольского войска у города Кенеургенч, и был замечен караван, он быстро принял решение. Ну как было не напасть и не привести в стан русских войск добычу? Вот только, когда лихим ударом в триста сабель с ручными пищалями, Владислав рассеял и большей частью убил охранение каравана, еще не было понятным, что именно охраняло аж восемь сотен монгольских воинов.

Когда Владислав увидел красавицу Ал-Алтун, младшую, и по слухам, любимую, дочь Чингисхана, молодой русич просто обомлел.