— Венчается на Царствие… — вещал торжественным басовитым голосом патриарх Всея Руси Климент Первый, по прозвищу Смолятич.

Церемония венчания на царство Изяслава Мстиславовича уже подходила к концу. Были спеты и по не одному десятку раз нужные псалмы, отслужен непрерывный трёхдневный молебен, когда священников сменяли другие их коллеги, а молитвы повторялись снова. Не забыли власти задобрить и столичных горожан, которым розданы специальные подарки, приуроченные к восшествию на царский престол Изяслава. Кстати, пятьдесят семь тысяч новых серебряных монет, что были отчеканены и поменяны на метал в слитках и в гривнах, отданы в дар киевлянам.

И всё равно происходящее выглядело сумбурно, без какой-либо системы. Ранее, было дело, я подумывал о том, чтобы поучаствовать в процессе подготовки венчания на царство, но решил не выпячиваться, тем более, что был встречен правителем не слишком и приветливо. Однако, важно не то, с какой пышностью и грандиозностью будет венчаться на царство Изяслав Мстиславович, важнее сам факт, что это случится.

Вот, Изяслав Мстиславович взял корону в свою руки, подобно византийским василевсам, самостоятельно водрузил её себе на голову. Это знак в том числе, что он не подчиняется патриарху, а сам властен в своём царстве.

А корона-то скудненькая. По сути, это Шапка Мономаха, которую я здесь так и не видел, наверное, и не была у Владимира Мономаха этой пресловутой шапки. Между тем, русская корона была чем-то похожая на тюбетейку, всю обрамлённую золотыми крестами, самоцветами, золотым крестом в навершие.

Опять же, разве важна сама корона? Да и нынешние ювелиры вряд ли бы смогли бы сделать что-то похожее на то произведение искусства, которым короновалась Екатерина Великая. Да, и надо ли это делать? Огромный вопрос. Ибо подобное изделие может сильно опустошить казну государства.

— Клянусь перед Богом и людьми, что буду достойным царём и государем вашим, что буду грудью стоять за Землю Русскую, за Отечество наше отцовское, за то, чтобы жили люди и процветало наша Земля, — лишь близко по тексту, но не дословно, говорил Изяслав Мстиславович.

И все равно в этой речи звучит «Земля», которая имела весьма неопределенное значение, не как государство, а лишь территория. Первый русский царь явно нервничал, оно и понятно. Ведь сейчас меняется всё мироздание, мировоззрение русского человека. Теперь ответственность за будущее державы лежит лишь на одном человеке, но опираться же должен царь на свои элиты. Нужна стране Дума Боярская, но без особых полномочий, чтобы эти бояре не усиливались. Подумаем… Когда меня вновь станут слушать.

— Царь всея Руси подпишет сегодня Союзный договор? — спросил меня Кирилл Калих, назначенный послом Византии в русском царстве.

— Обязательно подпишет, — с уверенностью в голосе отвечал я, зная, что перед пиром намечено подписание, или скорее, прикладывание печати на некоторых документах.

Мы стояли с послом во втором ряду, за спинами тех князей, которые прибыли на венчание на царство Изяслава Мстиславовича.

Изрядно возросшее моё самолюбие так и толкало меня выйти вперёд, в первый ряд. Ведь только я смог сделать так, что держава русская вовсе состоялась. Ни о каком царстве, ни о каком даже русском митрополите речи быть не могло ранее. А нынче у нас есть патриарх, у нас есть царь, у нас есть князья, которые здесь и сейчас дают присягу единому русскому правителю. Началось формирование сословно-представительной монархии в России. И я стою во втором ряду?

Что ж, пусть пусть так оно и будет. Цель же не в том, чтобы возвыситься самому, цель в том, что превратить Россию в державу. И ни в какую-то землю, где каждый князёк будет вести свою собственную политику. Между тем, Изяслав Мстиславович несколько теряет степень моего доверия.