И она понимала, что есть кое-что еще. Скрытая от нее омерзительная информация.

Элис набрала в Google «болезнь Альцгеймера». Средний палец застыл над клавишей ввода, и в этот момент два резких удара заставили ее прервать процесс и спрятать «улики». Не потрудившись подать еще какой-нибудь сигнал и не дожидаясь ответа, дверь открыли.

Она боялась, что по ее лицу видно, как она напугана, взволнована и смущена.

— Ты готова? — спросил Джон.

Нет, она не была готова. Если она откроет Джону то, о чем ей сказал доктор Дэвис, если она передаст ему анкету ежедневной активности, все это станет реальностью. Джон превратится в информанта, а она — в умирающую неправоспособную пациентку. Она не была готова выдать себя. Время еще не пришло.

— Идем, ворота через час закроют, — сказал Джон.

— Да, — отозвалась Элис, — я готова.

Основанное в тысяча восемьсот тридцать первом году как первое кладбище-сад в Америке, Маунт-Оберн превратилось в национальное достояние. Известный на весь мир дендрарий стал последним пристанищем сестры, матери и отца Элис.

Это был первый раз, когда отец, живой или мертвый, присутствовал на годовщине той роковой аварии, и это ее раздражало. Посещение кладбища всегда было личным делом Элис, которое касалось только ее сестры и матери. А теперь он тоже будет присутствовать. Он этого не заслуживал.

Они шли по тисовой аллее в старой части кладбища. Возле семейного места Шелтонов Элис сбавила шаг и перестала смотреть по сторонам. Здесь были похоронены все дети Чарлза и Элизабет: Сьюзи, совсем малышка, возможно мертворожденная, в тысяча восемьсот шестьдесят шестом, Уолтер в возрасте двух лет в тысяча восемьсот шестьдесят восьмом и пятилетняя Каролин в тысяча восемьсот семьдесят четвертом. Элис набралась мужества и попыталась представить горе Элизабет, мысленно поместив на надгробия имена собственных детей. Ей никогда не удавалось надолго удержать в голове эту кошмарную картину. Новорожденная Анна — затихшая, посиневшая, Том в желтой пижамке — смерть, по всей видимости, наступила в результате какой-то болезни, и Лидия — застывшая и безжизненная после дня раскрашивания в детском саду. Воображение Элис всегда отказывалось поддерживать такого рода фантазии и очень быстро возвращало всех ее детей в реальность.

Последний ребенок Элизабет умер, когда ей было тридцать восемь. Элис задавалась вопросом: пыталась ли она после этого родить? Или уже не могла зачать? Или они с Чарлзом слишком боялись, что придется устанавливать еще одно крохотное надгробие, и стали спать на разных кроватях? Элизабет пережила Чарлза на двадцать лет. Обрела ли она покой под конец жизни?

Молча они прошли к их семейному участку. Простые, как обувные коробки, гранитные надгробия стояли особняком под кроной букового дерева. Энн Лидия Дейли, 1955–1972, Сара Луиза Дейли, 1931–1972, Питер Лукас Дейли, 1932–2003. Бук возвышался над могилами как минимум на сотню футов. Весной, летом и осенью его украшала блестящая зеленая и багряная листва. Но в январе голые черные ветви отбрасывали на могилы длинные изломанные тени, так что бросало в дрожь. Любой режиссер фильмов ужасов залюбовался бы этим деревом в январе.

Они стояли под ним, и Джон держал ее руку в своей. Никто не проронил ни слова. В теплое время года они услышали бы пение птиц, журчание спринклеров, шум землеройных машин и музыку из приемников в автомобилях. Сегодня тишину на кладбище нарушало только гудение проезжающих за его воротами машин.

О чем думал Джон, когда стоял возле могил ее родных? Она никогда его об этом не спрашивала.