Перед отъездом на конференцию Джон подробно проинструктировал Лидию о лекарствах Эли, графике ее пробежек, мобильном телефоне и программе безопасного возвращения. И еще на всякий случай оставил номер телефона невролога. Когда Элис проигрывала в голове его небольшую речь, она звучала очень похоже на то, что они говорили приходящим няням, если уезжали на уик-энд в Мейн или Вермонт. Теперь в присмотре нуждалась она. А няней была ее собственная дочь.

Элис и Лидия молча шли по Мейн-стрит, они только что первый раз поужинали вдвоем в «Сквайэ». Вдоль тротуара выстроились дорогие машины и внедорожники с притороченными к крышам велосипедами и байдарками. Салоны машин были забиты детскими колясками, шезлонгами и пляжными зонтами. Спортивные номера Нью-Йорка, Коннектикута и Нью-Джерси в придачу к массачусетским говорили о том, что летний сезон начался. Туристы целыми семьями, не обращая внимания на пешеходов, неспешно и бесцельно прохаживались по тротуарам, останавливались, шли в обратную сторону, глазели на витрины. Казалось, в их распоряжении вечность.

Элис и Лидия всего десять минут шли пешком — и вот уже оказались за пределами перенаселенного центра. Они остановились у маяка и, прежде чем спуститься на пляж, полюбовались открывшейся панорамой. Внизу их ждал скромный ряд сандалий и вьетнамок, хозяева оставили их там еще раньше. Элис и Лидия пристроили и свою обувь в этот ряд и пошли дальше. Напротив стоял стенд с надписью:

СИЛЬНОЕ ТЕЧЕНИЕ

Риск возникновения опасных для жизни волн и течений. Спасателей нет. Опасная зона для плавания, прогулок по воде, дайвинга, катания на водных лыжах, лодках, плотах и каноэ.

Элис наблюдала за неутомимыми волнами, слушала, как они обрушиваются на берег. Если бы не колоссальная дамба, возведенная на границе Шор-роуд с ее миллионной недвижимостью, океан без сожаления поглотил бы все дома. Она сравнила болезнь Альцгеймера с океаном у Лайтхаус-бич — неудержимая, безжалостная, разрушающая. Только в ее мозгу не было дамбы, которая защитила бы ее память и мысли от расправы.

— Прости, что я не пришла на твой спектакль, — сказала она Лидии.

— Все нормально. Я знаю, в этот раз это было из-за папы.

— Не дождусь, когда смогу посмотреть на твою игру этим летом.

— Угу.

Огромное солнце на розово-голубом небе опускалось в океан. Какой-то мужчина стоял на песке на коленях и, нацелив камеру на горизонт, старался запечатлеть мимолетную красоту до того, как она исчезнет вместе с солнцем.

— Эта конференция, на которую едет папа, на тему Альцгеймера?

— Да.

— Он постарается найти там эффективный метод лечения?

— Да, постарается.

— Думаешь, найдет?

Элис наблюдала за приливом. Вода смывала следы, медленно уничтожала заботливо построенный из песка и украшенный ракушками замок, заполняла водой ямки от пластмассовых совочков, избавляла берег от дневной истории. Элис завидовала прекрасным домам за дамбой.

— Да.

Она подняла ракушку, стерла с нее песок и увидела молочно-белое сияние в розовую полоску. Ей нравилось трогать гладкую поверхность, но один край был сколот. Элис хотела было бросить ее в океан, но потом решила оставить.

— Я уверена, что он не стал бы тратить время на поездку, если бы не рассчитывал узнать там что-то важное, — сказала Лидия.

Две девушки в толстовках с надписью «Университет Массачусетса», посмеиваясь, прошли мимо. Элис поприветствовала их и улыбнулась.

— Я бы хотела, чтобы ты поступила в колледж, — сказала она.

— Мам, пожалуйста, не начинай.

Элис не хотела начинать их первую неделю с крупной ссоры и дальше шла молча и вспоминала.