— Точно. Сливочный сыр. Спасибо, Лидия.

Зазвонил телефон, и Джон ушел в дом, чтобы ответить. Первой мыслью, которая выскочила перед сознанием Элис, была следующая: это звонит ее мама, предупредить, что задержится. Мысль была такой практичной и привязанной к ситуации, что казалась не менее разумной, чем ждать возвращения Джона к столу в ближайшие несколько минут. Элис поправила внезапную мысль, сделала ей нагоняй и прогнала. Ее мама и сестра умерли, когда она училась на первом курсе колледжа. Необходимость постоянно напоминать себе об этом сводила ее с ума.

Оставшись, хоть и на минутку, наедине с дочерью, она воспользовалась шансом поучаствовать в разговоре.

— Лидия, а ты не думаешь о том, чтобы закончить театральную школу и получить степень?

— Мам, ты что, не поняла ни слова из того, что я только что говорила? Мне не нужна степень.

— Я слышала каждое твое слово и все поняла. Просто думаю шире. Уверена, в твоем ремесле есть аспекты, которые ты еще не знаешь, что-то, чему ты могла бы научиться. Режиссура, например. Дело в том, что степень открывает больше возможностей, если они когда-нибудь тебе понадобятся.

— И какие же это возможности?

— Ну, во-первых, степень даст тебе право преподавать, если ты этого захочешь.

— Мам, я хочу быть актрисой, а не преподавателем. Это ты преподаватель, не я.

— Я знаю, Лидия, это ты для меня прояснила. В любом случае, я не говорю о преподавании в университете или колледже, хотя ты могла бы этим заниматься. Я подумала, что когда-нибудь ты могла бы вести семинары, такие, на которые ходила сама и которые тебе так нравились.

— Мама, извини, но я не собираюсь тратить силы на размышления о том, чем буду заниматься, если не состоюсь как актриса. Я в таких подстраховках не нуждаюсь.

— Я не сомневаюсь, что ты в состоянии сделать карьеру актрисы. Но что, если в один прекрасный день ты решишь завести семью и тебе придется сбавить обороты, но при этом остаться в профессии? Вести семинары, даже из дома, было бы очень гибким решением вопроса. К тому же не всегда важно, что ты знаешь, важно, кого ты знаешь. В Сети у тебя появятся знакомые — сокурсники, профессора, выпускники. Уверена, что есть узкий круг, к которому без степени ты просто не имеешь доступа.

Элис замолчала в ожидании, что Лидия заладит свое: «Да, но…» Но Лидия ничего не сказала.

— Просто подумай об этом. Жизнь становится только сложнее. С возрастом труднее соответствовать. Может, поговоришь с кем-нибудь из твоей труппы? Узнай, какие у них перспективы, каково продолжать актерскую карьеру, когда тебе за тридцать, за сорок. Хорошо?

— Хорошо.

«Хорошо». Это была максимально близкая к согласию точка в их постоянных спорах на эту тему. Элис пыталась придумать, о чем бы еще поговорить, но не смогла. Они уже так давно говорили только об этом. Пауза затянулась.

— Мам, а каково это?

— Что — каково?

— Альцгеймер. Ты сейчас чувствуешь, что у тебя эта болезнь?

— Ну, я знаю, что только что ни разу не сбилась и не повторялась, но всего несколько минут назад я не могла вспомнить, как называется сливочный сыр, и мне было трудно принимать участие в разговоре с тобой и папой. Я знаю, что нечто подобное случится снова — это вопрос времени. И с каждым разом промежутки будут все короче. А то, что случается, будет масштабнее. Так что даже когда я чувствую себя абсолютно нормальной, я знаю, что это не так. Это не конец, просто передышка. Я сама себе не доверяю.

Ответив, она заволновалась, что была слишком откровенна. Она не хотела пугать дочь. Но Лидия не отступила, ей было интересно, и Элис расслабилась.

— Так, значит, ты знаешь, когда это происходит?

— Практически всегда.