Лэнсу мои слова не нравятся. Он стоит передо мной, опустив взгляд, словно, если мы посмотрим в глаза друг другу, всё станет лишь хуже.

– Ты права, – говорит он. – Ты умная девушка, Лина, много чего узнала и многое ещё узнаешь, но тебе нужно понять, что за всё приходится расплачиваться.

Я хмурюсь, потому что его слова звучат так, будто он поймал меня на каком-то крупном преступлении и вот-вот сдаст нужным людям.

– Зачем ты интересовалась способами устранить «Могильные карты»? – вдруг спрашивает Лэнс.

Он этого знать не мог. Никто не знал этого, кроме Зайда. Поэтому ответ очевиден.

– Не буду врать, – честно отвечаю я. – Хочу избавиться от отца Гая.

– И ты решила для этого воспользоваться правительством?

– Рассматривала как вариант.

Он кивает. У Лэнса светло-каштановые волосы, и в ярком свете лампочек на потолке они кажутся почти блондинистыми, а глаза имеют цвет мёда или карамели. Не такие, как у Зайда, у которого они порой кажутся полностью чёрными, особенно в темноте.

– Это плохой вариант, – говорит Лэнс. – Гай в таком случае займёт место Вистана, чего он не хочет делать. Полагаю, это ты знаешь. Знаешь, но подумываешь о том, чтобы этим воспользоваться. Разве это и есть ваша любовь?

Я понимаю, что не должна раньше времени раскрывать карты, поэтому прочищаю горло и выдаю чистую правду:

– Он меня сильно обидел.

– Я знаю, что он сделал. Но это не повод так с ним поступать.

– Я не хочу с ним так поступать. Да, мне хочется сделать ему больно, но я не буду поступать с ним так жестоко.

– Тогда для чего же ты всё это изучала?

Лихорадочно кручу в голове мысли и соображения. Я не была готова выдавать свои планы Лэнсу, не была готова к душевным разговорам на кухне, пока Нейт с Моникой милуются друг с другом неподалёку. Я вообще не хотела никого в это втягивать, кроме Зайда, с которым мы уже кое-что вместе исполнили.

– Я – дочь Кормака О’Райли, и у меня есть дядя, работающий в полиции, – говорю я, когда в голову неожиданно прилетает идея.

– И что ты хочешь этим сказать? – в задумчивом и удивлённом тоне заговаривает Лэнс. Мне кажется, эти слова для него даже звучат нелепо, как будто не к месту.

– Что, если моя семья поможет Гаю выйти из «Могильных карт»? – спрашиваю я, а потом думаю: может быть, Лэнс не тот человек, у которого нужно спрашивать о таком, ведь он может впоследствии поведать об этом разговоре кому-нибудь лишнему. Но в этом есть и какой-то смысл. Чем больше людей одурачу одним и тем же, тем прочнее будет моя ложь. – Они могли бы привлечь в это дело ирландцев, как они пытались провернуть со мной и Гелдофами.

Лэнс, кажется, настроен скептично. Это понятно по одному лишь выражению его лица.

– Я сомневаюсь в том, что твоя семья станет помогать Гаю хоть в чём-то. Даже опуская тот момент, что ваши семьи враждуют многие поколения, нужно учитывать то, что он сделал с вами… С тобой.

На это я пожимаю плечами и добавляю в голос ещё больше уверенности.

– Папа всегда был готов на всё ради меня, – спешу уверить Лэнса я. – Он и свою прошлую жизнь оставил ради меня. Я смогу его уговорить. Раз у «Могильных карт» непростые отношения с полицией и прочим, думаю, Джозеф тоже мог бы сыграть свою роль в этом деле.

Лэнс кажется ошеломлённым, хоть и старательно скрывает это под маской спокойствия.