И верно. Через пять минут наш дневальный, Фадеев, дал команду на построение. «Вэвэшники» строились неохотно, с ленцой. Им это обучение, что шло, что ехало. Всей роте и так неплохо жилось, а тут еще какие-то тренировки и занятия в довесок накинули.

За следующие несколько дней выяснилось, что часть наших предметов убрали, заменив их более простыми, в некоторых случаях даже бесполезными. Весь преподавательский состав тоже был заменен — теперь нас обучали молодые офицеры, и честно говоря, я не понял, к какому роду войск они относились. Энтузиазма особого не было, но оно и понятно. В целом, вроде бы все пока шло нормально.

На одном из занятий, ко мне подошел сержант Сипкин. В своей обычной нахальной манере.

— Слышь, Савельев… А ты типа, умный что ли, да?

— Не жалуюсь. А что, тоже хочешь?

— Не-е, не кайф. Присутствие твое меня бесит! Вот ничего не могу с собой поделать, только вижу тебя, сразу начинаешь раздражать.

— Сипкин, ты охренел? — жестко возразил я, надавив на него морально. — Почему ты предъявляешь свои проблемы мне, если не нравится тебе? Ты и думай, как так получилось. Активизируй серое вещество, ну! Работай над собой, ищи пути решения сложившейся обстановки. Понял?

— А? — не понял тот, собрав глаза в кучу. — Чего?

По глупому выражению лица оппонента я понял, что тот вообще не въехал в смысл сказанного. Стоял и тупил, хлопая глазами. Его дружки тоже не особо поняли, но никто отвечать не решился. Ждали, что решит Сипкин — он у них исполнял обязанности старшины.

Однако реакции от сержанта не было — видимо ожидал, что я изложу свою позицию более внятно. А пояснять свои слова я не собирался.

— Все? Свободен! — я развернулся и отошел в сторону. Хотел вновь отправиться в учебную аудиторию, но было еще рано, поэтому остался в коридоре.

Честно говоря, думал, что бугай бросится вдогонку, чтобы исправить ситуацию и восстановить справедливость с помощью кулаков. Именно поэтому я заранее сгруппировался, собираясь бить так, чтобы ничего не сломать. Но к моему удивлению, тот остался на месте и ничего не предпринял.

Ситуация разрешилась сама собой.

Несколько дней отношение со стороны командования к нам было стабильно-негативным. Всю нашу компанию больше гоняли, ставили в наряды, постоянно пытались в чем-то наказать или ткнуть носом. Старались разделять, используя принцип — разделяй и властвуй. Несправедливости следовали одна за другой. Это доставало все больше и больше, но пока было терпимо.

По одному, нас периодически вызывали в канцелярию, где старший лейтенант Паршин задавал неудобные вопросы и пытался склонить кого-то к сотрудничеству. С его стороны это выглядело настолько глупо, что я не сдерживал смех, когда кто-то из парней возвращался с очередной историей.

Настала и моя очередь, тем более, что я был крайним из нашего подразделения, кто еще не был в резиденции «нового царя».

— Леха, иди в канцелярию, — пробурчал подошедший Горчаков, исполняя обязанности дневального. Стоит отметить, что после объединения подразделений, Артем перестал быть старшиной, да и дежурным по роте его больше не ставили. Кстати, нового названия у нас не появилось.

— Дай догадаюсь, к старлею? Будет мозги потрошить, а потом вербовку устроит?

— Ну а то. Слушай, а вдруг начнет тебе щедрые предложения сыпать?

— Ага, рога изобилия не хватит, — отшутился я.

Подошел к деревянной двери канцелярии, постучался.

— Разрешите войти? Младший сержант Савельев по вашему приказу прибыл!

— Ну, заходи, Савельев! — не глядя в мою сторону, ответил Паршин.