Однако, открыв ее, Брайан обнаружил, что это вовсе не полиция, а Паула Кэтфорд, казавшаяся сегодня чуть менее благожелательной и симпатичной, чем обычно. Мгновение постояв в нерешительности у входа, она безо всякого приглашения энергично шагнула в прихожую, оттеснив Брайана.

— Простите мне это вторжение, мистер Иннес, — произнесла Паула, меряя шагами прихожую. — Мне очень жаль, но я должна встретиться с ней. Где она?

— Если вы имеете в виду Одри…

— Пожалуйста, прошу вас! Ну конечно же я имею в виду Одри! Только не говорите мне, что ее здесь нет. Ей больше некуда было деться.

— Так решил бы всякий, — с горечью проговорил Брайан, — но на самом деле все обстоит иначе: она действительно была здесь, но ушла.

— Куда?

— Не знаю. К сожалению, мне тоже надо идти, причем немедленно. Не хочу показаться негостеприимным, но вы извините меня?

— Нет, я не могу извинить вас. Убийство не шутка; среди нас психически больной человек; полиция уже близка к аресту.

— По-вашему, я этого не знаю? В любом случае, что вам нужно от Одри?

— Мистер Иннес, зачем она совсем недавно звонила Десмонду Ферье?

Брайан взглянул на часы, стоявшие на книжной полке. Было уже почти десять минут десятого — намного больше, чем он ожидал.

— Совершенно случайно, — продолжала Паула, — я сняла трубку параллельного аппарата и услышала их разговор. Это так просто: на вилле много параллельных аппаратов. Конечно, я тут же положила трубку. Но зачем она звонила ему? Почему Десмонд уехал?

Паула, по крайней мере, не представляла опасности. Часы тикали все более настойчиво. Наконец Брайан решился:

— Я могу сказать вам то, что думаю сам, но в ответ вы тоже должны мне сказать кое-что.

— Все, что угодно, поверьте мне! О, все, что угодно!

— Что на самом деле представляет собой «Пещера ведьм»? Ферье действительно обедал там прошлой ночью?

— Я… я… простите?

— Ферье говорил, что обедал там, хотя и добавил: «Если это можно назвать обедом». Не похоже, чтобы это было название ресторана. Кроме того, он считал, что я почему-то должен тоже знать это место.

— «Пещера ведьм»? — встревоженно произнесла Паула. — Так это они туда отправились с Одри?

— Ответьте, пожалуйста, на мой вопрос.

— «Пещера ведьм»! Это на улице Жана Жанвье, следом за той, на которой находится ратуша в старом городе. Поэтому Десмонд и сказал, что вы должны знать это место. Он пошутил.

— Верьте не верьте, но я сыт по горло подобными замечаниями Десмонда Ферье, которые он считает шутками.

— Так вот послушайте! — резко потребовала Паула. — В восьмидесятые и девяностые годы девятнадцатого века здесь, в Женеве, жил художник, взявший себе псевдоним Жан Жанвье. Я как-то писала о нем статью. Вы когда-нибудь слышали о нем?

— Нет.

— Говорят, он был не очень хорошим художником, но его работы отличались ярким колоритом. Он специализировался на колдовстве, черной магии, вампиризме и всяких садистских ужасах. Его творчеством увлекались многие люди. В начале двадцатого века был создан небольшой музей его картин, но, говорят, они были непристойными, и вскоре интерес к ним угас: картины Жанвье стали на рынке неходким товаром.

После Второй мировой войны кому-то в голову пришла новая идея. Человек по имени Лафарг купил несколько сенсационных холстов и открыл на улице, где когда-то жил Жан Жанвье, заведение, сочетавшее в себе ресторан и ночной клуб.