Словно бросая ему вызов, Паула повернула ручку двери и приоткрыла ее на несколько сантиметров, по-прежнему придерживая рукой, оставаясь на страже. Из коридора доносились знакомые звуки.

Выражение лица Паулы стало еще более решительным.

— Вы, наверное, сочтете это шантажом, но я ничего не могу поделать. Да! Я подслушивала, стоя в то утро у комнаты сэра Джералда. Нет! Я не рассказала этого полиции, хотя совсем недавно приехала в город в одной машине с месье Обертеном, доктором Феллом и Филипом Ферье. Называйте меня как хотите! Я сражаюсь за то, что мне очень дорого, и сделаю все, что в моих силах!

Брайан молчал.

— Что это? — неожиданно спросила она. — Что вы делаете?

По-прежнему не сказав ни слова, Брайан бросился в гостиную. Дверь в нее была широкой, и, кроме того, там был арочный проход, через который гостиная просматривалась от самого входа. Он почти физически ощущал, как неумолимо бежит время, как уходят в вечность минуты, а в этот момент в какой-нибудь келье на улице Жанвье Одри уже, может быть, «наказывают» и запугивают какими-нибудь уродливыми дешевыми эффектами. Сознание этого отнюдь не успокаивало его гнев.

Брайан взял ключ мадам Дюваллон с переносного бара. У него было такое чувство, будто, выйдя отсюда, он сдался и проиграл игру.

Паула повторила вопрос:

— Что вы делаете?

Брайан положил ключ в карман и обернулся:

— Чуть раньше, выйдя отсюда, я забыл этот ключ. Теперь я снова собираюсь уйти.

— Вы этого не сделаете!

— Все, что я намереваюсь сделать, — отрезал он, — это посетить общедоступный ресторан на общедоступной улице. Стоит ли использовать такие угрозы, чтобы попытаться остановить меня?

— Да, простите, но стоит. Как будто вы не знаете, как много бед уже натворила ваша драгоценная мисс Одри Пейдж. Видимо, она настолько изводила Десмонда угрозами, что у него не осталось другого выхода, как отвести ее туда.

— В «Пещеру ведьм»? Одри просила его об этом?

— Что еще?

— Дорогая Паула, прекратите вы это! Ставлю десять против одного, что Одри никогда даже не слышала об этом месте.

— Однако это она ему позвонила! Это из-за нее он, бледный как смерть, уехал с виллы! Говорю вам, я больше не позволю делать его несчастным! Он и так уже слишком много страдал!

— Страдал? Этот малый?

От этих пренебрежительных слов Паула мгновенно взвилась, словно от удара хлыста, потеряв над собой контроль:

— Господи! Ну какой же вы глупый! Как мало вы понимаете! С такой отъявленной нимфоманкой, как Ева…

— Нимфоманкой? — Наступила мертвая тишина, которую снова нарушил Брайан: — А вам не кажется, что ваш тон несколько изменился по сравнению с прошлой ночью? Не слишком ли серьезны эти изменения для женщины, которая была лучшей подругой и защитницей Евы?

— Я и остаюсь ее подругой, и всегда ею была. Раньше Ева никогда — никогда — не была такой, пока не потеряла красоту. — Паула стояла откинув голову и сцепив руки. — Вы когда-нибудь замечали, что действительно красивых женщин, а зачастую и тех, кто особенно подчеркивает свою сексуальность, на самом деле секс не очень-то интересует? Они ничего собой не представляют в этом отношении, потому что слишком тщеславны и интересуются только собственной персоной. О господи, что я говорю?!

— Да уж, не скажешь, что это очень относится к делу. Так вы ответите на мой вопрос?

— Какой вопрос?

— Почему вы не хотите, чтобы я пошел в «Пещеру ведьм»? И стараетесь, чтобы полиция тоже туда не попала?

— Я…

— Потому что я могу задать кое-какие вопросы? И полиция, естественно, тоже? А потом обнаружить, что вчера вечером Ферье там и близко не было?

— Да, это так, но это только часть правды.