— Если пообещаете не вмешиваться.

— Обещаю совершенно ни во что не вмешиваться, — проговорила Паула, — в том смысле, который вы имеете в виду. Только вы не представляете, что может случиться, если я не пойду. Вы не представляете, что может случиться, — она дотронулась до лацкана его пиджака, — в «Пещере ведьм».

Глава 14

В сиянии лунного света над низкими крышами домов, стоящих на самой вершине холма, севернее улицы Жана Жанвье выделялся темный силуэт «Отель де Виль».

— Вы как-то говорили о невероятных убийствах, — раздался в темноте голос Паулы, — и в то же время не знаете имени Обертена?

— Вообще-то это имя мне немного знакомо. Я где-то уже слышал его.

— Должны были слышать. Держу пари, сэру Джералду Хатауэю оно известно.

— Хатауэю известно все. А откуда ему знать именно об этом случае?

— Он произошел в Женеве, — ответила Паула. — Убитая женщина продолжала идти.

Когда Брайан попытался припарковать машину у глухой стены, где, кстати, этого не следовало делать, он услышал, что задние колеса прокручиваются в грязи. Брайан попытался сделать еще одно усилие, но мотор взревел и заглох. Паулу, сидевшую рядом, наклонило к нему, она взглянула в его глаза.

Но что можно было увидеть в глазах, кроме легкого блеска?.. Куранты пробили десять. Если не считать доносившегося издалека лая собаки, улицы были такими тихими, что казались совершенно опустевшими. Брайан вежливо наклонил голову и спросил:

— Это была какая-то особенная мертвая женщина?

— Я вам серьезно говорю.

— Я тоже серьезно. Кстати, где находится эта «Пещера ведьм»?

— Бросьте камень — и попадете в нее. — Паула прислонилась еще ближе. — Показать?

Брайан вышел из машины, обошел вокруг нее, открыл дверцу и чуть ли не вытащил Паулу наружу.

— Ладно, показывайте, где жил этот Жан Жанвье. Раз уж мы собираемся в ночной клуб с таким названием, не стоит тащить туда призраков или шагающий труп.

— Жан Жанвье жил в другом месте, а сюда принесли самые лучшие его картины. Кстати, хотите верьте, хотите нет, но я расскажу вам правду об этой мертвой женщине. Это была императрица Елизавета Австрийская, жена императора Франца-Иосифа, а произошло это лет шестьдесят назад.

Под «небесным оком» луны на маленькой, сбегавшей под уклон уличке, освещенной тусклыми лампами на уровне земли, Брайан приостановился, услышав это имя.

— Австрийская императрица, — продолжала Паула, — приплыла по озеру пароходом из Кокса и остановилась инкогнито в одном из отелей, выходивших на набережную Мон-Блан. На следующий день, когда она возвращалась пешком по набережной на пароход, молодой итальянец по фамилии Лукени поднялся с лавочки и подбежал к ней.

Никто, включая и императрицу, не увидел в его руках оружия. Свидетелям показалось, что Лукени хотел украсть часы, висевшие на груди Елизаветы. Он ударил ее кулаком и убежал. Императрица сказала, что ничего не случилось, и продолжала идти к пароходу вместе с графиней Штараи. Теперь припоминаете этот случай?

— Да.

— Императрица, сама того не зная, уже была мертва. Ей проткнули легкие и сердце ножом с таким тонким лезвием, что она даже не почувствовала, как началось внутреннее кровотечение, пока не упала.

— Еще один случай из вашего журналистского опыта? И к чему вы его упомянули?

— А вы не понимаете? Тогда комиссара полиции звали Обертен.