В-третьих, у меня имелся мой фамильный Источник и при нём котейка, не раз меня серьёзно выручавший, когда я вплотную подходил к критической планке, а то и переступал за неё.

Есть и в-четвёртых, и в-пятых, но мне и первых трёх соображений достаточно.

Без серьёзного и упорного труда энергоканалы не раскачать.

И это нормально. Кубики на животе гораздо легче прокачать, но делает это один из тысячи, а то и из десяти тысяч парней. А уж когда прокачка энергоканалов в какие-то моменты переходит в ранг танцев со смертью, то желающих совсем ничтожное количество останется.

Короче, надо думать. Судя по проведённым исследованиям пока никто, даже Шабалин, наверняка изучавший свои параметры тщательно и пристрастно, не готов к использованию следующей модели накопителя, и я пока остаюсь этаким уникальным пользователем подобного девайса, что с одной стороны радует, но делу развития магии не очень помогает.

* * *

— Ну и что ты ещё придумала? Только давай на этот раз что-нибудь по делу. Такое, чтобы он не сумел вывернуться. А то только посмотри на него — чистый ангел! Хоть сейчас на иконы рисуй! — сердито выговаривала княгиня Юсупова своей наперснице, баронессе фон Хельдман.

Кто такой он — им обеим было понятно без обозначения имени и фамилии — князь Бережков, кто же ещё.

— Так что, никак мы дело с лечебницами против него не повернём? Может слух какой распустить?

— Под чью руку обычные лекари пошли, знаешь?

— Ирина Александровна Рюмина — Шувалова их покровительница.

— В том-то и дело. Мало того, что она женой Феликса не стала, так ещё и с Шуваловыми породнилась. А с теми у нас никогда дружбы не было. Шуваловы сейчас в силу входят и, сдаётся мне, только и ждут, чтобы я где-то им подставилась, а уж они тогда вволю потопчутся, припомнят Юсуповым всё что было и не было.

— Я слыхала, что государь какое-то месторождение князю поспособствовал добыть. Может с этой стороны зайти?

— Даже думать не смей! Императрица — Мать хоть и при власти, но эта Анна у неё прилично влияния отняла, особенно после рождения наследника. Так что нашей старухе сейчас рисковать не с руки. Государь только посмеётся над её вмешательством, а то и вовсе место укажет. Эх, и французиков ни о чём не попросишь. Они сейчас чихнуть лишний раз боятся.

— А что, если с китайцами поговорить? Есть у меня один знакомый. Да только денег он попросит.

— Смотря за что…

— Так я и попробую у него узнать, чем он помочь нам может, — состроила невинное личико баронесса.

— Ну, попробуй. Деньги я найду, — кивнула княгиня, после недолгого раздумья, а потом тяжёлым взглядом проводила свою старинную подругу до выхода.

Жаль её, конечно. Но если дело будет сделано, то оставлять такую свидетельницу в живых никак нельзя.

Только и баронесса, не будь дурой, успела скользнуть взглядом по зеркалам, пока шла, а так как характер княгини она знала, как никто другой, то вывод сделала верный.

Заканчивать надо дела в столице. Завтра она больной скажется, о чём записку княгине пошлёт, а потом к себе в имение, в Ставрополье отбудет. Довольно она горячие каштаны с огня таскала, пора и честь знать. На безбедную старость ей хватит, да и пожить ещё хочется.

Глава 4

— Девочки, никто не знает, для чего нас в зал к двенадцати собирают? — спросила Ирина Половцева у всех, но в основном следя взглядом за пробегающей мимо Юлечкой Тумановой.

Она вытащила три нарядных платья и глядя на них со стороны, выбирала то, в котором пойдёт на общий сбор.