Ситуацию с техническим применением алмазов, в том же алмазном инструменте, скоро должны разбавить импактные алмазы из Попигая. За прошедший летний сезон их уже добыли почти полторы тонны и это только начало. Первыми за ними встали в очередь производители оптики, причём не только наши, но и зарубежные. Импактиты оказались твёрже и дешевле искусственных алмазов, и это не могло не сказаться на цене и количестве оптических приборов. Линзы — самая дорогостоящая и трудоёмкая часть микроскопов и телескопов, а их при помощи шлифпаст из импактитных алмазов можно изготовить чуть ли не вдвое быстрее и почти во столько же раз дешевле. Это ли не чудо?

* * *

Двадцать пятое сентября 214 года от Начала. Летняя резиденция Императора России.

— Государь, выяснили мы, кто из французов гадит, — князь Обдорин свой доклад начал не сразу, сначала дождался, когда слуга за ним плотно прикроет дверь.

— И кто же? Кстати, почему так долго не докладывал?

— Больно уж информация противоречивая шла, а вопрос точности установления персоналии — архиважный. Как я понимаю, мы же не собираемся без ответа покушение оставить?

— Ты сначала расскажи, что твоя служба накопала. Решение позже принимать буду, — нахмурился Рюмин.

— Большую сеть ДГСЕшников* мы вскрыли. С некоторыми поиграть успели, а с двумя их резидентами до сих пор работаем, — со вздохом признался князь, исподлобья поглядывая на Императора.

*Главное управление внешней безопасности Франции (DGSE), с задачами внешней разведки и контрразведки.

Обычно государь понимал важность таких действий, но это случалось, когда вопрос касался его лично, а не Семьи. Впрочем, времени прошло достаточно, и Обдорин, отлично изучивший характер своего друга и повелителя, обоснованно предполагал, что его холодный разум возобладает над чувствами.

Так вышло и на этот раз. Стиснув зубы, государь прогнал комок в горле и молча кивнул Обдорину, чтобы он продолжал.

— Дальше дело сложнее пошло. Пусть и не сразу, но удалось достоверно установить, кто у них в Генштабе и Министерстве обороны разрешение на эту операцию проталкивал.

— Они хоть живы? — поморщился Рюмин, прекрасно зная, что может скрываться за безобидной формулировкой о достоверности полученной информации.

— Не все, — повёл головой князь, на секунду отводя взор в сторону, — С четырьмя несчастные случаи произошли.

— И кто же стоял во главе пирамиды? — вскинул глаза Рюмин, в уме которого вертелось сразу несколько кандидатур.

— Герцог Анжуйский, — на выдохе произнёс князь, заставив государя удивиться.

— Да ладно! Этому-то чем я так не угодил?

— Вот на это и ушло больше всего времени. Если бы не наш человек, тот, которого мы под видом проворовавшегося следователя когда-то в окружение герцога внедрили, так и бродили бы в потёмках.

— Уж не тот ли, что из Камышинских педофилов нам деньги на покупку зерна выбивал? — прищурился Рюмин, с видимым одобрением оценивая многоходовку своего начальника Службы безопасности.

— Он самый, — позволил себе князь довольную ухмылку, — И тут такая интересная мозаика сложилась… Заказчика не столько твоя смерть интересовала, сколько твой племянник Антон, — перешёл князь на привычный для них язык общения, сходу определив, что государь не гневается и можно позволить себе отставить официоз.