— Дайске, ты последние дни подвисаешь, — белобрысый болтун и не подумал останавливаться, но объект для приложения своего внимания благоразумно сменил.

От рыжей он уже раза три огрёб, так что ну её нафиг.

— Не знаю, где найти данные для расчёта фазированных антенн. Завтра попрошу деда, пусть по своим каналам попробует запрос отправить, — думая о своём, ответил Дайске.

— Зачем нам такие антенны? — тут же навострила свои ушки рыжая.

— Эх, если бы мы смогли навесить их на наш беспилотник, то он бы за сотню километров цели видел. Представляешь, какая это помощь Сюзерену?

* * *

20 апреля 222 года от Начала. Маньчжурия. г. Харбин. База ЧВК.

— О, Алёнка, и ты здесь! Говорят, тут много наших собралось, — увидела Нина свою подругу по Академии Архимагов, едва только они заехали на территорию базы и начали выгружать из автобуса свои вещи.

— Восемь боевых звёзд и шестеро одиночек уже прилетели. Говорят, что это ещё не всё.

— Это куда же Сюзерен такую силищу собирает? Неужели Китаю войну собирается объявить?

— Пошли, поселю тебя к нам в комнату, у нас есть свободная койка. Там и поговорим. Начальство не любит, когда мы языками лишнего треплем.

— А никто против не будет?

— Девчонок ты всех знаешь, а командиру я доложусь. Он пометит, где ты расположилась, и всё. Здесь с этим без проблем. Давай помогу тебе с сумками. База закрыта от посторонних, так что прислуги здесь нет. Убираемся мы тоже сами.

— О как! А кормят-то хоть хорошо?

— Повара здесь знатные. Но русской кухни мало. Зато есть японская, маньчжурская и корейская. Рыба и морепродукты просто замечательные! И фруктов навалом! Правда из развлечений лишь полигон и вечерний бар с музыкой.

— Откуда весной фрукты?

— Поставки с Филиппин. Да что я тебе рассказываю, сейчас твои вещи бросим и пойдём на обед. Сама всё увидишь. Слушай, а ты хлебца ржаного случайно с собой не прихватила, а? Хотя бы один-единственный сухарик?

* * *

22 апреля 222 года от Начала. Япония. Токийский залив. Борт крейсера «Интернационал».

Капитан первого ранга Ишимору Тенга уже с рассветом был на мостике, с которого оглядывал своё хозяйство. Надо же — эксперимент на боевом корабле, да на каком! Новенький броненосный крейсер немецкой постройки. Какой умник придумал разместить на нём интернациональный экипаж? Теперь приходится тратить время, обучая матросов простейшим командам на японском языке, а японским морякам учить русский.

Одарённым хорошо. Их снабдили обучающими кристаллами, так что более-менее связно между собой теперь могут общаться и русские и японцы. Позавчера он своим приказом обязал всех офицеров говорить только на изучаемом языке. Было забавно наблюдать за диалогами разноязыких пар, когда они отрабатывали поставленные перед ними учебные задачи. Если что, он сам первое время тоже затруднялся в общении со своими русскими помощниками, но прошла всего пара дней и разговоры перестали доставлять откровенное неудобство. У них ещё три дня на притирку, а потом первый выход на боевые стрельбы. Смелости Сюзерена можно лишь позавидовать — отдать новый крейсер экипажу, который друг друга толком ещё не понимает.

Пройдёт неделя, и капитан Ишимору ещё успеет не раз удивиться, как рявкает на японском русский боцман и как матерится на русском японец, командир дальномерного поста, кроя матом (то бишь, разговорным военным языком) криворукого наводчика кормовой башни.

И ведь не отвертишься. У каждого пристрелочного снаряда свой цвет дыма. Ишимору отнёсся с пониманием — попасть мимо на два кабельтова с дистанции в четыре морских мили — тут хоть кто заорёт, и не только на русском матерном.