— Все в порядке, Элис, — оборвал он ее возражения. — Позволь мне думать об этом.

И сразу услышал, как она сказала Лайле, — что его родство с Айрой определенно не может быть поставлено под сомнение.

Когда наступила ночь, путешественников согревало весело потрескивающее пламя. Поужинали они в полном молчании.

— Чем я тебя обидела, Пирс? — спросила Элис, скармливая Лайле маленькие кусочки репы. — Ты совсем не разговариваешь со мной.

— Просто мне есть о чем поразмыслить, — не глядя на нее, ответил Пирс.

— Я все понимаю, — терпеливо заметила Элис, — но разве это достаточный повод, чтобы вести себя так неучтиво?

— Ты уж извини, если я не позволяю втянуть себя в пустую болтовню, — по-прежнему не слишком вежливо буркнул Пирс. — Я стараюсь решить, как убедить короля отдать мне то, что по праву является моим. В отличие от некоторых, — ехидно подчеркнул он, — я не каждый день бываю при дворе.

— Да? Лично я вообще никогда не была при дворе, и тебе это отлично известно, Пирс Мэллори, — не осталась в долгу Элис. — Не будь таким раздражительным. А, я понимаю, ты репетируешь свою речь перед Эдуардом!

— Нет.

— Я могу помочь тебе, — не унималась Элис. — Даже если ты не желаешь, чтобы я тебя сопровождала, мы могли бы вместе оценить все «за» и «против» и…

— Нет, — повторил он.

Они закончили ужин, не говоря ни слова. Потом Элис на несколько минут скрылась в лесу — надо полагать, по своим делам, — и Пирс затаил дыхание, надеясь, что она наконец обидится и уйдет, и опасаясь этого.

Однако она вернулась, и Пирс не знал, какое из охвативших его чувств было сильнее — облегчение или разочарование.

Элис остановилась напротив него.

— Пирс, ты злишься на меня?

— Нет, — ответил он грубовато, но абсолютно честно.

— Ты уверен?

Он помолчал, вздохнул и потер переносицу.

— Совершенно уверен, Элис. Просто хочу все продумать хорошенько. Утром я буду более разговорчивым. Лондон уже совсем рядом.

Она некоторое время молчала.

— Хорошо, я оставлю тебя наедине с твоими мыслями. — С этими словами Элис забралась под одеяло на ложе из веток, которое Пирс соорудил для них. — Ты идешь спать?

— Чуть позже. Мне не мешает подышать воздухом, иначе не усну.

Элис, кивнув, широко зевнула, а Пирс снова почувствовал угрызения совести. Он совсем утомил ее быстрой ходьбой.

— Разбуди, если я тебе понадоблюсь, — уже совсем сонно пробормотала Элис и, помолчав, добавила: — Я знаю, ты не хочешь этого слышать, Пирс, но я люблю тебя.

Пирс с преувеличенным рвением занялся костром. Надо было сделать так, чтобы он не погас. Лишь по прошествии времени он почувствовал, что голос его не выдаст, и более или менее спокойно сказал:

— Спокойной ночи, Элис.

Не прошло и получаса, как Элис крепко заснула. Пирс еще долго стоял над ней, повернувшись спиной к огню. Он старался запомнить лицо Элис. Присев на корточки, он вспомнил, как впервые увидел ее спящей на каменной плите в кольце Фоксов. Как и тогда, он протянул руку, чтобы убрать упавшие на ее лицо волосы, но на этот раз Лайла не бросилась на него, а только попыталась ухватить его за палец своей теплой ладошкой.

Пирс встал, вытащил из земли нож и надел на плечо мешок.

Он взялся за один конец длинного тонкого бревна, другой конец которого был в огне, и оно с громким треском сломалось.