Кустистые брови Айры сошлись на переносице.

— Джудит Энгвед, — уверенно сказал он.

Сибилла была несказанно удивлена, услышав из уст старика это имя.

— Мэллори рассказал о ней?

Айра кивнул:

— Да, но я имею несчастье лично знать эту суку. — Губы старика сжались, и Сибилла мимоходом заметила, что он расправил костлявые плечи. — Пирс Мэллори — мой внук, леди. Мой внук и единственный наследник Гилвик-Мэнора.

Сибилла вздрогнула. Ей очень редко приходилось удивляться, но эта информация буквально потрясла ее. Она взглянула на солдат, толпу жителей деревни и крикнула:

— Делайте все, чтобы сбить огонь, вы все! Действуйте! — Потом она повернулась к старику и сказала: — Ты отправишься со мной, старик.

— Ты здесь не хозяйка, женщина! — снова начал кипятиться Айра. — Я не твой подданный, и ты не можешь мной командовать!

Сибилла молча ждала.

Айра немного помедлил, скрестил руки на груди, потом уронил их вдоль туловища и сказал:

— Я только возьму свой мешок.

Глава 21

Стража впустила его во дворец.

Пирс сомневался в этом до самого последнего момента. Его волосы намокли от пота, внутренности, казалось, завязались в один тугой узел, ноги дрожали. Он был уверен, что мнение стражи склонилось в его пользу только благодаря новому костюму, подаренному Элис. Солдаты оглядели его с ног до головы и, очевидно, поверили заявлению, что он лорд Гилвик-Мэнора. Пока его осматривали внимательные, не упускающие ни одной детали глаза, Пирс молча молился, чтобы они не заметили старых поношенных башмаков, которые никак не вязались с его титулом. Даже с очень дорогим кольцом на мизинце, а возможно, что именно из-за него, будь он в своей старой одежде, его, возможно, прогнали бы прочь, если вообще не схватили бы как вора.

Но теперь Мэллори шагал по королевской приемной, тщетно стараясь обуздать любопытство и потрясение из-за того, что он, работник с фермы, теперь находился там, где живет сам монарх. Он украдкой разглядывал роскошную мебель и украшения, снующих взад-вперед придворных, прихорашивающихся друг перед другом. Пирс надеялся получить аудиенцию немедленно, поскольку не имел представления, где проведет ночь. Он не был королевским гостем и не имел ни одной монеты, которую мог бы потратить на жилье. Он отдал свой мешок и все, что там осталось, городскому нищему, и теперь у него не было ничего, кроме одежды и кольца на пальце.

Быть может, ему удастся переночевать где-нибудь в конюшне, если Эдуард не примет его сегодня.

Всякий раз, когда кто-то громко смеялся или где-то хлопала дверь, Пирсу приходилось сдерживаться, чтобы не подпрыгивать от испуга и не стискивать кулаки. Его нервы были словно натянутые струны.

Он заметил человека, стоявшего у изысканно украшенных дверей, к которому по очереди подходили люди. Он перебрасывался с ними несколькими словами, потом записывал что-то на листе пергамента и отсылал просителей. Это был очень крупный человек, ростом даже выше, чем Пирс, больше походивший на солдата, чем на придворного. Его волосы были длиннее, чем диктовала мода, и чем-то напоминали львиную гриву. Пирс догадался, что это личный распорядитель Эдуарда и именно этого человека ему следовало убедить в первую очередь.

Пирс на минуту отвернулся, сделав вид, что рассматривает роскошный гобелен на стене. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним появился образ Элис — сияющие карие глаза, задорная улыбка, румянец на щеках. Сердце заколотилось с удвоенной скоростью. Он признал, что был глупцом, отправившись в Лондон один, — сейчас ему, как никогда раньше, был нужен ее напор, ее дерзость и бесстрашие. Она всегда верила в осуществимость его мечтаний, в его возможности, даже когда этой веры не было у самого Пирса.