— Элис! — донесся до нее слабый голос Пирса.

Она взглянула вверх. Он стоял на краю площадки и с крайне встревоженным видом оглядывал окрестности.

Она помахала ему, желая показать, что все в порядке, и вернулась к своему туалету, морщась всякий раз, когда вода обжигала кожу.

Девушка, тщательно оттирая грязь, вымыла лицо и шею, и теперь ее тело горело огнем. Потом она решительно засунула руку с мокрой тряпкой за лиф платья и принялась мыться, дрожа так, что, казалось, кожа вот-вот отделится от плоти. Самым неприятным было прикосновение мокрой ткани под мышками и под грудью, но приятный запах сандалового мыла несколько ослабил дискомфорт. Закончив туалет, она выполоскала импровизированную мочалку, разложила ее на ближайшем камне и начала отряхивать юбки.

Даже сковавший всю ее холод не мог избавить Элис от мыслей о дочиста отмытом. Пирсе. Она была права, предположив, что купание его неузнаваемо преобразит, но даже представить себе не могла, какое восхитительное зрелище было спрятано под слоем грязи и старой одеждой. Так что мурашки во всем теле были только частично вызваны ледяной водой.

Благородный, сильный телом…

И помог ей спуститься с обрыва. Сам протянул руку и дотронулся до нее, не ожидая просьб. Элис пришла к выводу, что его отношение к ней начало смягчаться. Эта мысль настолько ее порадовала, что она позабыла о чистке юбок и несколько минут стояла без движения, глядя в никуда со странной улыбкой на лице.

Подувший ветерок донес до нее запах дыма. Элис не знала, что в мешке Пирса, оставленном на ее попечение, было нечто не менее значимое, чем кольцо с печаткой. Она повернула голову и увидела Пирса, сидящего на корточках и разжигающего костер. Он решил согреть ее!

Счастливая улыбка озарила ее лицо, в груди приятно потеплело. Хотя, возможно, он пошел на этот риск в качестве компенсации за то, что она добыла еду. Или ему тоже надоело мерзнуть. Элис оставалось только надеяться, что эти очевидные причины были не единственными. Некоторое время она наблюдала, как он возится с ужином, время от времени убирая непослушные неровные пряди влажных волос, чтобы не пострадали от пламени. Внезапно ей в голову пришла неожиданная идея. Девушка взяла мыло и невысохшую тряпку. Она ступала осторожно, чтобы не порвать парчовые туфельки на тонкой подошве, нисколько не согревавшие ее влажные окоченевшие ноги. Она их надела, чтобы не намочить единственную обувь, пригодную для длительной ходьбы. Идти вверх по склону было нелегко, но она справилась.

Пирс едва глянул на Элис, когда она добралась до площадки. Он был очень занят — насаживал на острую ветку луковицу между парой яблок. Свинина уже жарилась, и ее ароматный сок стекал в маленькую деревянную чашу, которую Элис раньше видела среди вещей Пирса. Страх змеей заполз ей в душу. Она очень хотела согреться и поесть и всем сердцем надеялась, что они не подвергают себя необоснованному риску, разведя огонь.

— Ты считаешь, все в порядке? — спросила девушка, убрав все вещи, кроме туфелек, которые сбросила с ног.

Завязывая мешок, она внимательно следила за Пирсом, зная, что любые эмоции отражаются на его лице.

Он слегка повернул голову, но не взглянул в глаза Элис и сразу вернулся к своему занятию.

— Что в порядке?

— Костер.

Она подошла и села рядом, с наслаждением чувствуя блаженное чудесное тепло. Пирс осторожно проткнул мясо острой палочкой. Скоро, скоро будет пир!

Мэллори пожал плечами:

— Конечно.

— Надеюсь, потому что еще никогда в жизни не чувствовала ничего столь прекрасного.