Сейчас, когда Элис тащилась по лесу вслед за Пирсом, она пыталась настроиться на него, обострить свое восприятие. Ничего подобного она прежде не делала. Она шагала с ним в ногу и ритмично дышала. Пирс был весь на виду — его широкая спина покачивалась при ходьбе, мешок подпрыгивал, голова постоянно поворачивалась то налево, то направо.

Элис пристально смотрела на Пирса. Прошло довольно много времени, и постепенно она стала видеть вокруг него свет — желтый, но это был не приятный золотистый свет солнца, Он был больше похож на мазки подсохшей горчицы и, подходя вплотную к телу, переходил в зеленый. Странный свет не струился лучами, а колебался, словно жаркий воздух.

Элис моргнула, и зрение прояснилось, хотя сердце почему-то билось быстрее и в животе чувствовалась тянущая боль.

Что это? Он болен? Этого она не знала.

— Пирс! — окликнула она высоким взволнованным голосом.

Тот молча обернулся.

— Мы могли бы ненадолго остановиться? Пожалуйста!

Пирс продолжал шагать.

— Тебе нужно в кусты?

— Нет. Я хочу поговорить с тобой.

— Раньше ходьба не мешала тебе болтать.

— Да, но сейчас мне необходимо смотреть на тебя, — продолжала настаивать Элис. — Это очень важно.

— Ты сможешь это сделать, когда мы остановимся. Примерно через час. В любом случае, похоже, скоро пойдет дождь и нам придется разбить лагерь.

Элис чувствовала в его голосе досаду и что-то еще, возможно, просто усталость. Она и сама устала, да и промерзла до костей. Ей казалось, что воздух наполнен ледяными кристаллами.

Если небо затянет тучами, то выпадет снег, подумал Мэллори. Работая вею жизнь на открытом воздухе, он разбирался в этом лучше, чем кто-либо другой.

Элис нахмурилась.

— Ну хорошо, Пирс. Я подожду.

Он не произнес ни слова.

Да, ей необходимо смотреть на него, но, возможно, действительно лучше сначала устроить привал. Чем дальше они уходили, тем больше было шансов набрести на какую-нибудь деревушку, где можно было бы раздобыть съестные припасы.

Окрестности Фолстоу закончились после того, как позади осталась деревня Пилингс, и теперь Элис не знала, где они находятся и как долго еще идти до Лондона. Однако она понимала, что им нужна еда, а если Пирс болен, как она подозревала, то еще какие-нибудь травы и снадобья. Хорошо бы еще знать, какие именно. Из трех сестер самой сведущей в целительстве была Сесилия. Элис не умела ухаживать за больными, убежденная в том, что им достаточно лишь мягкой постели, тепла и Сесилии Фокс. Всего перечисленного в ее распоряжении не было.

Возможно, впервые в жизни Элис не на кого было рассчитывать, кроме самой себя.

Элис одолевало ужасное предчувствие, что, где бы они ни остановились на ночлег, Пирс не сможет утром идти. Конечно, пока не поправится. А он обязательно поправится.

Она снова сосредоточилась на идущем впереди мужчине, машинально передвигая ноги и уговаривая себя, что вблизи его тела свечение темно-зеленое, а вовсе не черное.

Не черное.

Пирс снова слышал голоса. Они звучали в ушах с пугающей отчетливостью. Ему казалось, что он чувствует дыхание Джудит Энгвед, обжигающее холодом его разгоряченное вспотевшее тело.

«Мерзкий грязный маленький ублюдок! Твоя шлюха-мать горит в аду!»

Пирс резко повернул голову налево.