— Какая здесь ближайшая деревня и как далеко?

— В округе нет жилья до самого аббатства Святого Олба-на, которое расположено примерно в пяти милях отсюда.

Сибилла была уверена, что беглецы не пошли в аббатство. Костер уже совсем остыл, значит, его погасили задолго до восхода солнца. Ночью, в метель никто не станет пробираться по незнакомому лесу. Сейчас все следы, которые, определенно, были оставлены Элис и ее спутником, занесло снегом. Создавалось впечатление, что оба унесены отсюда по воздуху чьими-то невидимыми руками. Нет, в этом лесу должно быть какое-то убежище. Тайное убежище.

— Разбейте лагерь здесь. Они шли медленно. Кто-то из них ранен или болен. Они где-то здесь, — повторила Сибилла, теперь уже самой себе.

Солдат кивнул и начал отдавать приказы, распределяя людей для ведения поисков. Сибилла направила Октавиана в сторону от будущего лагеря. Октавиан, опустив голову, медленно брел по замерзшей земле, а наездница внимательно смотрела по сторонам, выискивая неприметные детали, которые могли указать на местонахождение ее сбежавшей сестры.

«Где же ты, Элис?»

— Готов рассказать правду, а, парень?

Айра неторопливо опустил свое костлявое тело на скамью и потер ладонями колени. Кольца в его руке не было.

— Ты говоришь, кольцо принадлежало твоей дочери, — начал Пирс, — а я утверждаю, что оно мое. Шансов, что существуют два совершенно одинаковых кольца, немного. Я прав?

— Да, — согласился старик.

— Так вот, я считаю, что ты врешь. Думаю, ты украл мое кольцо с намерением продать его.

— Я же сказал, что кольцо моей дочери навсегда останется у меня. В этом я торжественно клянусь, — сообщил старик. — Веришь ты или нет, мне все равно.

— Судя по твоему внешнему виду, непохоже, чтобы кто-то в твоей семье владел драгоценностями, — поспешно сказал Пирс, стараясь говорить негромко, чтобы снова не начался кашель. — Удачное решение: дочь твоя мертва и не может потребовать свою собственность. Умно, ничего не скажешь.

— Не может быть удачно то, что моя дочь умерла, лживый ублюдок! — рявкнул Айра. — Еще раз ляпнешь такое, и ты труп.

— Когда? — спросил Пирс, не обращая внимания на угрозу.

— Что — когда? Когда я тебя убью?

— Когда она умерла?

Челюсти Айры задвигались, как будто его рот старался воспрепятствовать словам вырваться наружу. Но все же, преодолев себя, он ответил, сколько лет назад это произошло.

Пирс похолодел и закрыл глаза.

— Кстати, мой единственный внук умер вместе с ней. А ты тянешь время, стараясь придумать, каким обманом отобрать у меня память о дочурке?

Айра шипел, как разозленная гадюка. Неожиданно его слова зазвучали громче — вероятно, он склонился над постелью Пирса.

— У меня тогда украли жизнь! Я надеялся провести остаток лет в покое в этих лесах. И надо же! Именно здесь мне попадается единственная вещь, оставшаяся от моей девочки, которую я так любил! Которую я предал и впоследствии так и не смог ничего изменить.

Пирс открыл глаза. Айра тяжело, с присвистом дышал, а стальной блеск выцветших глаз старика говорил об охватившей его ярости.

— Расскажи мне о ней.

Айра еще больше нахмурился и опустил взгляд, уставившись в пол.

— Кольцо у тебя, — сказал Пирс, пытаясь не выдать никаких чувств. В конце концов, он еще ни в чем не был уверен.