Мне никогда больше не захочется даже взглянуть на Адама.

Он во всем виноват! Если бы я не прыгнула с ним в койку, с Джеймсом все было бы хорошо.

— Он здесь, — тихо сказала мама.

— Здесь?! — взвизгнула я. — Как это — здесь?

Я в тревоге оглядела комнату, будто ждала, что он выпрыгнет из-за шторы или вылезет из-под дивана в смокинге и с сигарой во рту и скажет что-нибудь вроде:

— Полагаю, это моя жена.

— Ты хочешь сказать, что он в доме? — с истерической ноткой в голосе спросила я.

Голова у меня шла кругом. Почему именно сегодня? Почему он выбрал именно этот день, чтобы появиться? И что ему нужно?

— Нет, — несколько раздраженно сказала мама. — Ты что, думаешь, мы разрешим ему остаться в нашем доме после всего, что произошло? Нет, он позвонил. Он в Дублине, остановился в гостинице.

— Вот как… — пробормотала я, боясь потерять сознание. — Он хочет меня видеть?

— Ну конечно, — сказал отец. — Но если не хочешь, можешь с ним не встречаться.

— Джек! — Мама укоризненно взглянула на него. — Разумеется, ей необходимо с ним встретиться. Как иначе они решат все свои дела? Вспомни, она должна думать о ребенке.

— Мэри, я только хочу сказать, что, если ей это не по душе, мы заставлять ее не будем. Мы сами поможем ей, сколько сможем.

— Джек! — резко сказала мама. — Она взрослая женщина и…

— Но, Мэри… — перебил ее папа.

— Прекратите! — громко заявила я.

Я знала, что мне следует пресечь эту перепалку в зародыше, иначе конца ей не будет.

Оба удивленно воззрились на меня. Будто внезапно вспомнили о моем присутствии.

— Я хочу его видеть, — сказала я уже потише. — Ты права, мама. Я взрослая женщина. И только я могу во всем разобраться. И мне следует подумать о Кейт. Главным образом о ней. — Потом я повернулась к отцу: — Спасибо тебе, папа. Приятно знать, что ты можешь созвать толпу линчевателей, если понадобится.

— Линчевателей? — удивился он. — Ну, про это я ничего не знаю. Но если нужно, могу поговорить с парой приятелей из гольф-клуба. Посмотрим, что они скажут.

— Ох, папа, — устало вздохнула я, — я же шучу.

— Он сказал, что позвонит утром, — сообщила мама.

— В какое время?

— В десять.

— Ладно, — сказала я.

Если Джеймс сказал, что он позвонит в десять утра, значит, Джеймс позвонит именно в десять утра. Не в восемнадцать секунд одиннадцатого или без полминуты десять. Ровно в десять. Пусть он бросил меня ради другой женщины, но в некоторых отношениях он оставался самым надежным человеком, какого мне только приходилось встречать.

— А сколько сейчас времени? — спросила я.

— Двадцать минут четвертого, — ответил папа.

— Тогда мне лучше лечь спать, — сказала я. — Завтра — большой день.

Хотя я понимала, что заснуть мне не удастся.

— Мы тоже пойдем спать, — заявила мама. — Кстати, а где это ты была столько времени?

— Спала с Адамом, — сказала я.

Папа громко расхохотался.

Мама оторопело глядела на меня.

«Так тебе и надо, — мстительно подумала я. — Ты сама вложила эту мысль в мою голову».

— Нет, я серьезно спрашиваю, — сказала мама.