— Ну, за ту… где ты жил с этой… Дениз, — промямлила я. Я с трудом выговорила ее имя.

— Но я давно вернулся в нашу квартиру, — с заметным удивлением сказал он. — Разве ты не знала?

В мою голову пришли сразу несколько мыслей.

Можно ли убить человека вилкой? Если судья окажется женщиной, будет ли она ко мне милосердней? Очень ли противная в тюрьме еда? Что станет с Кейт, если ее мать убьет ее отца?

Голос Джеймса пробился ко мне сквозь все застилающий кровавый туман ярости.

— Клэр! — заботливо спрашивал он. — Ты плохо себя чувствуешь?

Я сообразила, что держу в руке нож, сжимая его так крепко, что руке больно. Я не могла видеть своего лица, но знала, оно все красное от гнева.

— Ты хочешь сказать, — наконец прошипела я, — что ты привел эту женщину в мой дом?

Мне казалось, что я задохнусь, или меня вырвет, или я сделаю что-нибудь еще малоприличное.

— Нет-нет, Клэр, — сказал он торопливо, видимо испугавшись, что я устрою сцену. — Я переехал в нашу квартиру, но Ден… она не переехала.

— Вот как?

Я совершенно ничего не понимала. Не знала, что сказать. Наверное, потому, что не соображала, что я на самом деле чувствую.

— Я уже… ну, ты знаешь, не… с ней. Уже довольно давно.

— Вот как…

Как в сказке — чем дальше, тем страшнее.

Мне все еще хотелось его придушить.

Только подумать, он разрушил наш брак, наши отношения ради чего-то, что не выдержало даже двухмесячного испытания!

Все зря. Чувство бессмысленной потери охватило меня.

— Почему никто мне не сказал? — пробормотала я, не понимая, что случилось с системой сплетен, так хорошо налаженной мною и подругами.

Джеймс попытался меня успокоить:

— Возможно, никто еще не знает. Я свои дела не слишком афишировал. И за последний месяц мало кого видел. Я ездил на курсы, — добавил он.

По крайней мере, он не ездил отдыхать с этой толстухой Дениз, когда я ему звонила. А я-то как злилась, сколько нервной энергии зря извела!

Затем меня разобрало любопытство. Что же произошло между Дениз и Джеймсом? Я понимала, что спрашивать не следует, но удержаться не могла.

— Так она дала тебе под зад коленом? — спросила я. Мне хотелось, чтобы вопрос прозвучал равнодушно, но получилось с горечью. — Вернулась к Марио, или Серджио, или как там его зовут?

— Вообще-то нет, Клэр, — сказал он. — Я ушел сам.

— Надо же! — Я вся пропиталась горечью. — У тебя входит в привычку бросать женщин.

— Да, Клэр, я понимаю, что ты хочешь сказать.

По его тону можно было предположить, что он выше всего этого. Но как человек порядочный, считает нужным со мной согласиться.

Я же не могла остановиться.

— Я всегда считала, что настоящий джентльмен никогда не говорит, что он бросает женщину. Гораздо приличнее сказать, что она тебя покинула, даже если это не так!

Я сама удивлялась отсутствию логики в своих словах. И слышала истерические нотки в своем голосе. Но остановиться было выше моих сил. Я не могла держать себя в руках.

— Я и не звоню повсюду, что бросил ее, — обиженно заметил Джеймс. — Ты сама меня спросила, припоминаешь?

— А почему, интересно, ты не рассказываешь всему миру, что бросил ее? Я хотела бы, чтобы ты трезвонил об этом повсюду! — Голос мой предательски дрожал. — Почему все должны знать, что ты бросил меня и Кейт, а потом думать, что она сама тебя вышвырнула? Почему ее ты уберег от унижения?

— Ладно, успокойся, Клэр.