— Мы не были близки, а до великолепия вообще было далеко, — грубо сказал он.

— Неправда! — возмутилась я.

«Он достаточно у меня отнял, — подумала я. — Я не позволю ему украсть у меня мои воспоминания».

— Клэр, если все было так замечательно, то почему же я ушел? — тихо спросил Джеймс.

Что я могла ответить? Он снова был прав. Но будет этому конец или нет?! Он опять завелся, и на меня посыпались новые обвинения:

— Клэр, ты была совершенно невозможна! Мне приходилось слишком многое от тебя скрывать. Одному нести тяжкий груз забот, поскольку я знал, что ты не справишься.

— Почему ты не дал мне попытаться? — печально спросила я.

Он даже не удосужился ответить.

— Никогда нельзя было знать, чего от тебя ждать. Я приходил с работы, весь вымотанный, а ты внезапно решала устроить ужин на восемь человек, и мне приходилось метаться, покупать пиво, открывать бутылки и сбивать крем.

— Господи, да такое случилось всего один раз! И на шестерых, а не на восьмерых. Между прочим, это были твои друзья, приехавшие из Абердина. Я задумывала эту вечеринку как сюрприз для тебя. И крем я сбивала сама.

— Слушай, я не собираюсь вдаваться в детали, — обиженно ответил он. — Разумеется, ты найдешь оправдание всему, что бы я ни сказал, но ты все равно не права.

«Я могу найти оправдание всему, что делала, потому что считала, что поступаю правильно», — подумала я, совсем запутавшись. Но вслух этого не сказала.

— Мне казалось, тебе нравится моя спонтанность, — робко заметила я. — Я думала, ты ее даже поощрял…

— Ну, как ты еще могла думать! — окрысился Джеймс. — Наверное, тебе удобнее было так думать, — добавил он более спокойно.

К нашему столу вихляющейся походкой подошел улыбающийся официант. Но, увидев наши лица, он замер, сделал крутой поворот и отошел к другому столику.

— Значит, ты считал, что помогаешь мне повзрослеть? Ты думал, что если бросишь меня, то это произойдет быстрее? — спросила я, начиная медленно понимать, что он имеет в виду. — Жаль, что тебе пришлось прибегнуть к таким экстремальным мерам.

— Да нет, я не потому тебя бросил, — возразил он. — Не для того, чтобы ты поскорее выросла. Честно говоря, я не думал, что это вообще возможно. Мне просто хотелось быть с кем-то, кому я дорог. Кто бы заботился обо мне. А Дениз заботилась…

Меня бросило в жар — так стало больно.

— Но ты был мне дорог! Я тебя любила! — Мне очень хотелось, чтобы он мне поверил. — Ты никогда не давал мне возможности помочь тебе. У меня не было шанса стать сильной. Зато теперь я сильная. Я могла бы о тебе заботиться.

Джеймс взглянул на меня. Такой отеческий взгляд на избалованного ребенка.

— Все может быть, — мягко сказал он. — Все может быть.

— Но ты никогда об этом не узнаешь, — подумала я вслух.

Сердце разрывалось от чувства потери, от осознания упущенных возможностей.

Последовала странная пауза.

— Ну, наверное, не узнаю, — поспешно сказал он.

Что же теперь?

Меня тошнило от печали и сожаления.

Мне было жалко нас обоих.

Жаль Джеймса, которому приходилось брать на себя так много.

Жаль себя, оставшуюся непонятой.

Жаль Кейт, невинную жертву.

— Ты наверняка считал, что без тебя я пропаду, — заметила я.

— Наверное, — признался он.