— Вот, возьми, — проворчал он, будучи явно в плохом настроении. — Я опаздываю на работу.

— Спасибо, папа, — сонным голосом сказала я, потягиваясь и отводя волосы от лица.

На конверте стоял лондонский штемпель. Я поежилась, сообразив, что это, очевидно, документы из Лондона, которые просил прислать Джеймс. Мне даже захотелось позвонить в Ватикан и рассказать о чуде: безусловно, никогда раньше ничего не приходило из Лондона в Дублин так быстро.

Потом я прикинула, не позвонить ли лучше Джеймсу, и решила, что, пожалуй, Джеймсу позвонить целесообразнее. Хотя скорее всего в Ватикане со мной разговаривали бы более приветливо.

Я нашла телефон гостиницы в справочнике. Ответила какая-то женщина. Я сказала, что мне нужен Джеймс, и она попросила подождать, пока она сходит за ним.

Пока я ждала, в трубке слышались звуки, напоминающие автоматные очереди. Вероятнее всего, эти звуки издавала стиральная машина, но если знать тот район Дублина, то разумнее ставить свои деньги на перестрелку.

— Алло, — сказал Джеймс. Официально и серьезно.

— Джеймс, это я.

— Клэр! — воскликнул он с наигранным дружелюбием. — Я как раз собирался тебе звонить.

— Да? — вежливо сказала я, раздумывая, с чего бы это. Вспомнил, чем я еще его обижала?

— Слушай, ты не поверишь, — удивленно сказал он, — но ни один газетный киоск в этом городе не открывается до девяти часов. Я, как встал, все пытался достать свою «Файнэншл тайме», но не тут-то было.

— Надо же, какой кошмар! — раздраженно отозвалась я. Но тут же отругала себя. Не надо забывать, что если эта газета мне даром не нужна, есть люди — например, Джеймс, — которые без нее жить не могут.

— Ты насчет этого собирался мне звонить? — поинтересовалась я.

— Нет-нет. Что же я хотел? Ах да! — сказал он, вспомнив. — Я хотел узнать, как ты себя чувствуешь после вчерашнего. Я понимаю, что, пожалуй, уж слишком на тебя навалился. Сейчас я вижу, что ты и понятия не имела, насколько легкомысленно и эгоистично себя вела. Наверное, ты испытала шок.

— До какой-то степени, — призналась я.

Я снова начала путаться. Такое впечатление, что я подозреваемая и меня допрашивают двое полицейских — один хороший, а другой плохой. Только-только я привыкну к плохому полицейскому, как вмешивается хороший, и мне хочется заплакать и обнять его. Но Джеймс-то один!

А эффект почему-то тот же самый. Вот он заговорил со мной ласково, и мне сразу захотелось (да, вы правильно догадались) заплакать и обнять его.

— Ты все делала не нарочно, — продолжил он. — Ты просто не догадывалась.

— Нет, — шмыгнула я носом, — не догадывалась. — Я была так рада, что он наконец заговорил со мной по-человечески, что готова была разрыдаться от облегчения. — Кстати, хорошие новости, Джеймс, — доложила я, вспомнив, зачем звонила.

— Какие? — спросил он довольным голосом.

— Документы пришли! — радостно объявила я. — Я глазам своим не поверила. Такое случилось впервые в ирландской почтовой службе.

— Ну и что? — резко спросил он.

Господи, опять я его рассердила! Он прав, я даже этого не замечаю.

— Так ведь хорошо… — неловко пробормотала я. — Мы больше не будем зря терять время, можем начать решать свои проблемы немедленно…

— Вот как?

Довольно глупое замечание, надо сказать.

— Почему бы тебе не приехать сюда? — предложила я.